— Ладно, тогда позволь тебя спросить, а зачем было вообще строить этот Город? Ничего здесь не добывается, товары не производятся, только люди мрут. К чему он вообще здесь?

Король вздохнул.

— А ты разве ещё не понял?

А меня вдруг осенило, я повторил вздох Фариама и ответил:

— Теперь понял… Жестоко, хотя и предусмотрительно.

— Ты не осуждаешь? — спросил король.

— Нет, на твоём месте я поступил бы также, — признался я. — Ну всё, мне ещё по окрестным лесам до вечера бегать, так что до связи!

— Удачи! — попрощался Фариам.

А я всё думал, что это действительно жестоко, но только для жителей Города. В масштабах королевства это называется вынужденными жертвами. Действительно, зачем держать в постоянном напряжении все пограничные города, можно же построить всего один, но незащищённый, с минимальным количеством защитников, которые держатся исключительно на собственном упрямстве и понимании, что отступать им некуда. Именно он будет тем камешком, о который будут стачивать свои острые зубки кочевники. Правда, и камешек со временем раскрошится, но ведь на его месте можно положить ещё один, который гарантирует королевству ещё пяток лет относительно спокойной жизни.

Жестоко? Конечно, жестоко! Но ведь по сути — это всего лишь один эпизод большой войны, а на войне и не такое случается. Ведь солдаты прежде всего должны выполнять приказ, а какие цели при этом преследует командир — это не их забота. Может быть он послал их на верную смерть, чтобы выиграть пару дней, необходимых для того, чтобы развернуть свои силы перед врагом, а может… С этими мыслями я бегал по лесу, осматривая все удобные ложбинки, овраги, в которых можно спрятаться небольшому отряду, ища следы пребывания кочевников. Понимая, что все подходы к Городу я осмотреть не успею, я начал с северной части, по пути устанавливая небольшие сигнальные нити, которые проработают с десяток дней, но успеют предупредить меня о появлении большого отряда. Единственный их недостаток заключался в том, что они будут реагировать на крупного лесного зверя, поскольку я развесил их на деревьях на уровне груди, но всё же лучше так, чем совсем ничего.

Когда стемнело, я оббегал значительную часть леса в северной стороне, обнаружив его границу, за которой деревья мельчали и начиналась широкая степь — вотчина кочевников. Обнаружил я и остатки недавнего костра в небольшом овражке, но не смог определить даже примерное его время розжига, может две десятицы, может и больше. В другом месте я нашёл давнишние отпечатки копыт, видимо, кочевники каждый раз использовали другое направление для подхода к Городу. Я решил возвращаться, а на следующее утро поставить сигналки и в южной части леса, чтобы почувствовать хот какую-то уверенность.

Вернуться я успел точно к ужину и первым делом отметил появление большого количества жителей, даже на воротах караулили уже не один стражник, а трое, которые после того, как я зашёл, закрыли створки и повесили большущий засов. И снова я отправился к дому командира, узнавать, как поселили моих людей. Это было правильной идеей, так как, зайдя внутрь, я увидел, что все мои бойцы ужинают вместе с воинами Хагела. Один из последних, увидав меня, удивлённо воскликнул:

— Гляди-ка, эльф!

Я не стал обращать на него внимания, а просто прошёл на кухню и попросил накормить голодного бойца. На кухне обнаружилась Марфа и ещё две девушки приятной внешности. Одна из них цепко ухватила взглядом мои уши и восхищённо уставилась на них. Я повернул голову, чтобы её было лучше видно, а затем взял протянутые Марфой тарелки и подмигнул многообещающе любопытной девице. Если я тут застрял надолго, то почему бы не сделать моё пребывание здесь намного приятнее? Нужно будет познакомиться с ней после ужина, подумал я, выходя в общую залу и ища, куда бы приткнуться.

Мои парни, заметив мой взгляд, немного потеснились и организовали мне немного свободного места, куда я сел, отдавая должное ужину и мельком рассматривая их. Изменилось многое: парни были наряжены в кожаные, а кое-где и металлические доспехи, на каждом из ребят появился пояс с кинжалом или ножиком. Наверное, им выдали и более серьёзное оружие, но в столовую с собой они его не потащили. Зря, конечно, решил я, рассматривая воинов Хагела, которые явились ужинать даже в доспехах и с мечами, которые просто прислонили к лавке рядом с собой.

— Эй, эльф, тебя как звать?

Этот возглас оторвал меня от восхитительной каши с мясным соусом. Посмотрев на его источник, я увидел матёрого воина, поднявшегося с соседней лавки и подходившего ко мне с явным намерением познакомиться. Вот только меня насторожило, что все разговоры между воинами Хагела мигом прекратились. Я прожевал мясо во рту и ответил, рассматривая субъекта, что подошёл ко мне.

— Моё имя — Алекс. А твоё?

А воин был весьма колоритным — большая рыжая борода, мощный мышечный каркас, что слегка прикрывался металлическими доспехами не первой свежести (я имею в виду не то, что их пару месяцев не чистили, а то, что все они были в заплатках и вмятинах). Он навис надо мной, внимательно разглядывая. Я приветливо ему улыбнулся, а воин внезапно заявил:

— Спокойной ночи, Алекс! — и коротко без замаха ударил мне в челюсть.

Выронив ложку, я сдвинул голову в сторону, пропуская кулак воина, и ударил в ответ, целясь кулаком прямо в лоб этому танку. Данный представитель бронетехники свою голову не убирал, а потому и получил точный удар, заставивший его глаза закатиться под лоб. Я легонько толкнул его в грудь, опрокидывая на спину, догадываясь, что если вся эта туша рухнет ко мне на стол, то ужин я точно не доем. Воин падал хорошо, громко, с металлическим лязгом, так, что даже пол содрогнулся. Я проводил взглядом его падение, а затем снова поднял ложку и продолжил наслаждаться вкусным ужином, навёрстывая пропущенный обед. Вокруг меня наступила тишина, которая длилась всего несколько мгновений. Кто-то родился, подумал я, вот только явно не милиционер, так как про них здесь и не слышали.