Когда прозвенел звонок, отмечающий окончание упражнения, Хадас соскочил с тренажера и выбрался из термокамеры. Тело сразу покрылось гусиной кожей, здесь, в основном зале, было тепло. Хадас произвел несколько движений, успокаивая сердце, стянул майку, обычную, без всяких технических вывертов. В этом была своя прелесть: в ней он имел возможность ощущать свой собственный пот, а не поглощающие его пластины.

Возле душевой Хадас столкнулся с Фериклом, только на днях вернувшимся с матушки-Земли. Тот сидел в кресле, запрокинув голову, и, похоже, умирал. Хадас тронул его за плечо.

– Что, тяжко после отпуска, а?

Ферикл открыл глаза, они были красные от прилива крови, скорее всего после центрифуги.

– Сдохнуть хочется, друг, ей-богу!

– Как там в цивилизации?

– Там-то? Вам расскажи, так все рванете, ищи потом.

– Ну, насчет всех ты не прав. Пойдем ополоснемся. Ты, наверное, закончил?

Ферикл тяжело поднялся:

– Думаю, для первого раза довольно, а то сильно жить хочется.

Когда они, раздевшись, встали под струи воды, Хадас продолжил беседу:

– Так вот, например, Руи Скилачче твоя цивилизация даром была не нужна. Пенсию он отвоевал, но, как видишь, даже не стал ее получать: мне кажется, даже если бы не трагедия, он бы все равно остался здесь.

– Да, у вас тут столько всего случилось, пока меня не было. Но скажу откровенно: Скилачче был кретин старой закваски. Я бы на его месте не полетел. Пусть бы молодые рисковали. Вот Цар, например, отказался наотрез, и что ему сделали? Даже на гауптвахту не сел пока. Тем более ты у нас теперь знаменитость, тебе надо бы знать: похоже, дело идет к тому, что нас всех тут очень скоро спишут, не глядя на заслуги и стаж невесомости.

– Это почему? – Хадас заинтересовался.

– Ходят слухи, – Ферикл снизил голос, – «яйцеголовые» вывели каких-то мутантов, с помощью облучения генов или какого-то специального режима воспитания. Эти получеловеки сразу с пеленок готовятся в пилоты, они выносливей роботов, в них какие-то укороченные нервные связи или вовсе искусственные нервы, в общем, реакция моментальная, ты вот видишь в переднем экране то, чего там уже нет, а он истинную картину. Вот такие пироги с котятами.

– А откуда ты знаешь?

– Неважно. Ты лучше подумай, куда податься без пенсии.

– Ерунда все это, кто этих мутантов пробовал в бою?

– Не знаю, может, их вообще нет, я за что купил, за то и продаю.

– Ладно, не злись, лучше скажи, что там приволок «Тесей», не из-за тебя же одного его пригнали с Земли?

– Я в контейнеры не заглядывал, знаю, привезли несколько новых людей, может, даже пилотов.

– Ну вот, а ты говоришь, нас спишут. Ну, пока.

Хадас застегнул комбинезон и направился к себе. В коридоре ему попался незнакомый парень с пилотскими нашивками военно-космических сил. «Если привезли пилотов, – подумал Хадас, – значит, прибыли и боевые машины, ведь не знали же в ВКА, что здесь теперь переизбыток техники и нехватка людей. Хотя и „Торов“ в последнее время поубавилось. И как они почувствовали, что базе это позарез нужно, ведь до последних недель все на Мааре было в норме: никто не задыхался без подмоги, бомбили себе незащищенную территорию, перемалывая песок в пыль». Может, теперь и ему дадут космолет? После возвращения он еще ни разу не участвовал в боевых вылетах: полеты вблизи астероида и у Портала – не в счет. Он не жалел об этом, за время плена он привык думать об отвлеченных вещах и относиться к жизни несколько по-философски. Правда, последние дни его одолевали мрачные мысли, но ведь было от чего. Кроме всего, юридическое обвинение в шпионаже до сих пор официально не снято, и он опасался, что с обратным рейсом «Тесея» его возьмут за белы рученьки и отправят на Землю для уточненных разбирательств по поводу пребывания в стане врага. Чтобы как-то отвлечься, он увеличил нагрузку на тренировках и дольше обычной нормы корпел над учебниками. Но и это не помогало.

– На планете вершится что-то страшное. Проснулось, видимо, большинство вулканов, хотя до этого Гаруда считалась очень спокойным в геодезическом плане небесным телом. Предполагалось, что все стадии активной планетарной фазы развития она давно миновала. Тут мы явно ошиблись.

Астро-адмирал Гильфердинг слушал доклад астро-лейтенанта Жака Гуго молча. Он понимал, что ученые ни в чем не просчитались, они просто вообще не участвовали в прогнозировании последствий падения астероида. То, что они говорят сейчас, это только завеса, более интересно, что они скажут на Земле во время разборки событий последнего времени. Он снова посмотрел на докладчика. И ведь изменить ничего нельзя, даже если каким-то чудом сделать Гуго своим другом: придут другие эксперты и все равно припрут к стенке.

– Однако события, происходящие на планете, выходят далеко за рамки известных нам явлений природы. Обнаружено явное перемещение некоторых местностей на тысячи километров в сторону. Этому можно верить или не верить, но радиолокационные картинки поверхности полностью совпадают. Не вдаваясь в дебри расчетов, перейду к выводам. Допустимо, что падение злосчастного Даккини послужило катализатором давно готовящегося природой процесса. Мы наблюдаем резкий сдвиг литосферных плит или, более того, – стремительное смещение всей литосферы.

Тебе бы романы писать, думал Гильфердинг, разглядывая лейтенанта: «злосчастного Даккини», надо же додуматься.

– Этим предположением можно объяснить многое, например, гигантские цунами, наблюдаемые внизу. Кора планеты сдвигается, а тысячи кубических километров воды по инерции остаются на месте. Тогда приливные волны заливают низменности, и не только низменности.

Докладчик говорил еще долго, живописуя подробности, и слушать было интересно, кроме того, это было хоть какое-то объяснение происходящего взамен полной неизвестности. После пошли вопросы. Капитан-лейтенанта Криспуса интересовали военные аспекты. Этим он предвосхитил то, что хотелось уточнить Гильфердингу.