— А что за ситуация?

— Ты не знаешь этой истории? Мне казалось, ее все знают.

— Раньше я не интересовалась. Так что там произошло?

— Да очень просто. Все получилось из-за того, что у последнего короля Иерусалимского, Балдуина, не было сына. Вернее, был, но умер еще ребенком… Неважно. Важно то, что после Балдуина осталось две дочери — Сибилла и Изабелла.

— Сибилла старшая?

— Да. Она вышла замуж за Лузиньяна.

— Это я слышала. Потом она умерла, и ее вдовец загремел с трона.

— Именно. Хотя звучит довольно вульгарно. Когда умерла Сибилла и господа графы и герцоги, которые были недовольны Лузиньяном, стали оспаривать его право на трон, Конрад Монферратский, который никогда не упускал своего, тут же понял, чем пахнет. Из сестер в живых осталась только Изабелла, вот ее он и решил прибрать к рукам. Налетел на дом де Торона, супруга Изабеллы. Думал убить соперника, но тот сбежал. К своему счастью.

— Как романтично, — рассмеялась девушка.

— Было бы романтично, если б ссора вышла из-за женщины. Но Конраду было наплевать на Изабеллу. Ему нужна была ее корона.

— Да я понимаю…

— Таким вот образом маркиз оказался в дурацком положении. Изабелла-то здесь, а муж ее — незнамо где. Поди его поймай. А поймать надо, чтобы убить. Но поскольку у де Монферра в запасе оказалось очень мало времени — свои права надо было предъявлять поскорее, пока знать еще не распорядилась судьбой короны, — он решил сделать свою жертву не вдовой, а разведенной. Созвал духовный совет…

— Какой?

— Духовный. Совет высших духовных чинов, какие оказались под рукой. Епископы, архиепископы, один кардинал. Конрад их собрал и побеседовал с ними. Не знаю, о чем и как. Но в результате все эти священники проголосовали на удивление дружно и заочно развели Изабеллу с ее супругом.

— Так это было законно? — с любопытством спросила Серпиана.

— Ни в коей мере. Подобное решение должен принимать Папа. И надо сказать, Папы очень неохотно дают согласие на развод.

— Чей папа должен был решать? Конрада?

Дик от смеха опрокинулся на спину.

— Папа — глава католической церкви. Он — преемник святого Петра, наместник Бога на земле.

— А кто его назначает? — Девушка улыбалась.

— Конклав. Совет кардиналов. Совместными усилиями выдвигает из своих рядов. Голосованием.

— Как вы не уважаете своего Бога, раз позволяете людям выбирать его наместника.

— Это не мы не уважаем Бога, — проворчал рыцарь-маг. — Это кардиналы его не уважают. — Он помолчал. — Брак Конрада де Монферра и Изабеллы Иерусалимской в любом случае был незаконным. И потому, что супругов развели без их согласия, и потому, что силой заставили дочь Балдуина сказать «да»… И еще потому, что до брака с Изабеллой Конрад де Монферра уже был женат. Но по византийскому, а не по римскому обряду — на дочери византийского императора. Свои земли он получил как приданое за константинопольской царевной.

— Вот ловкач!…

— Да уж. Не то слово…

Девушка привстала, чтобы передвинуть поближе к огню перевернутый шлем Дика, в котором грелось вино. В дешевый кисловатый напиток она добавила душистых трав и немного меда; теперь получившуюся смесь надо было вскипятить на огне, а потом настаивать. Она утверждала, что таким образом на ее родине многие превращали дурное вино во вполне приличное горячительное — правда, как правило, слишком сладкое на мужской вкус. Ее спутнику, конечно же, немедленно захотелось попробовать.

Они жили в пещерке недалеко от Аскалона уже почти неделю. Немного магии — и о существовании этого уютного закутка среди невысоких прибрежных скал забыли все пастухи, которые обычно заглядывали сюда. В подобных случаях Дик и Серпиана без зазрения совести пользовались магией — в конце концов, речь не шла о краже или убийстве. Эта забывчивость должна была развеяться без следа через пару десятков дней, и пастухи даже не вспомнят, что какое-то время обходили пещеру стороной.

Дик хотел понять, что произошло за то время, пока он сражался со своим врагом, перепрыгивая из пространства в пространство.

Едва выбравшись из пещерки, откуда Трагерн перенес их в хрустальный грот с магической печатью, молодой рыцарь понял, что с его миром случилось что-то непонятное. Впрочем, поосмотревшись, он сообразил — все в порядке, все как всегда. Просто в Сирии бушует весна — а прошли, казалось бы, лишь сутки, как он покинул страну, где царило позднее лето. Ссылаться на ошибку или кажущуюся видимость скоро стало невозможно, и пришлось осторожно вызнавать у местных жителей, а какой же на дворе год. Хорошо хоть, что освоившаяся в чужом мире Серпиана дала ему формулу отличного заклинания, позволяющего учить чужой язык в мгновение ока.