Историю схватки с Рэил он выслушал затаив дыхание, как ребенок слушает любимую волшебную сказку. Впрочем, его суждения были вполне трезвыми и обдуманными. Он предположил, что Далхан сдался в первую очередь потому, что оказался оторван от своих «соратников», снабжающих его энергией. «Любой служитель Ангела Зла слаб тем, — объяснил он, — что в одиночку стоит очень мало. Последователи Сатаны сильны, когда они сплочены. И сплотиться им нетрудно — образ Зла слишком привлекателен. Он — как соль, которая придает жизни вкус. Стезя Добра большинству кажется слишком пресной. И все потому, что они ценят в жизни только телесные блага. Они не способны найти разнообразие в самих себе».

— Все это слишком умно для такого тупого рубаки, как я, — оборвал его Дик. — Соль, Стезя Добра и Зла… Я вот о чем хотел спросить — значит, чтобы одолеть Далхана, я должен тащить его на окраины вселенной?

— А ты собираешься с ним биться?

— Ну как же иначе. Нюхом чую, что этот красавчик еще появится на сцене. И придется мылить его холеную шею… Не люблю высокородных. Все они настолько изнежены, что кажутся бесполезными существами… Впрочем, нет, вру. Не все. Мой король — мужик что надо.

— Потому ты и собираешься его спасать? — спросил Трагерн, глядя па друга с необычной серьезностью.

— Не только потому. Или ты, как и Серииана, будешь меня убеждать, что этого делать не стоит?

— Мне, говоря по чести, нет дела до короля Англии. Но мне дорога Британия. А сейчас там творится черт знает что…

— Не чертыхайся, — машинально поправил Дик. — Что там творится?

— Ты легко догадаешься сам. О том, что государь попал в плен, уже всем известно. И началась дикая грызня за власть. Бедного Артура чуть не задушили…

— Артура? Сына принца Готсррида?

— Его самого. Одного из двух предполагаемых наследников. Поскольку Ричард поспешил женить его на дочке Танкреда, все решили, что именно он и должен быть правителем. Тем более — он еще мальчишка, пяти нет, и Регентский совет во главе с королевой Альенор Аквитанской…

— Стоп, какой еще Регентский совет? Его же не было!

— Уже есть. Регентскому совету пришлась по вкусу мысль править за малыша. Когда еще ему стук нет шестнадцать… Но тут принц Иоанн Мортен напомнил о своем существовании. Помнишь латынь? Cui prodest scelus, is fecit![9] То есть…

— Я знаю, что это значит.

— Разумеется, принц постарался не оставлять следов, да и не сам он отправился душить несчастного мальчика. Но факт остается фактом — кто-то стремился устранить препятствие с пути Иоанна. Младший сын Генриха настаивает на том, что трон Англии должен принадлежать ему — при том, что его брат еще жив. Так что на Британских островах льется кровь, и лишь потому, что знать решает, кто будет править страной в отсутствие Ричарда — его мать или брат. Представь себе подобную тяжбу…

— Я вижу, ты увлекся политикой, — развеселился Дик.

— Но это же захватывает, совсем как тараканьи бега! Особенно если не тебя при этом топчут боевые кони.

— Смерть как интересно, что в ответ на подобный дележ сказал бы мой король.

— Можно себе представить. Нет, что ни говори, хоть Ричард и дурной король (как сказал мой учитель, со времен Альфреда Великого он припоминает лишь парочку таких же бестолковых королей), все-таки лучше он, чем война за власть. Он драл лишь положенные и оговоренные налоги, а сейчас войска вытаптывают поля, убивают англичан сотнями и тысячами, а у выживших выгребают из амбаров все подчистую.

— Так обычно и бывает, когда знать начинает рядиться, у кого больше прав на престол.

Они поднялись на палубу. Любой, кто смотрел на Трагерна недоумевающе, вопросительно или удивленно, встречался с его безмятежным взглядом и непринужденным жестом — и уходил, твердо помня, что это Джон Форестер, оруженосец графа Герефорда, и плывет на этом корабле от самой Акры, как и все. Магия была такой слабой, что Дик почти не ощущал ее.

То ли после путешествия по Сирии, то ли после посвящения, но Трагерн стал держаться намного увереннее и даже солиднее. Ушли юношеская порывистость, склонность к необдуманным поступкам, подсознательное желание блеснуть обретенным искусством. Друид по-прежнему пользовался магией там, где надо, и там, где, по зрелом размышлении, без нее можно было обойтись, но теперь молодой рыцарь видел, что его спутнику не шестнадцать лет.

Он знал, что другу далеко за пятьдесят.

Все втроем они уселись у мачты торгового корабля и продолжили разговор.

— Так расскажи мне подробнее, — попросил Дик, усевшись на каком-то мягком тюке и притянув к себе шьющую Серпиану.

— О чем?

— О принце Иоанне. О мадам Альенор.

— О, Альенор… Прелестная королева! Я когда-то подумывал ухлестнуть за ней. Даже всерьез собирался.

— Пробрался бы в королевский дворец?

— Нет ничего проще. Или на охоте. Последнее было бы даже удобнее.