— Откуда ты можешь знать? — тихий, неуверенный голос, вынудил его резко обернуться.

У противоположного края грота стояла Яря. Она едва касалась рукой камня, и выглядела так, словно одного его неправильного движения или слова будет достаточно, чтобы девушка убежала не оглядываясь.

Александр медленно выдохнул, в уме благодаря небо за этот шанс, и постарался сохранить спокойное выражение лица.

— Яря, я знаю, что случилось, — так же тихо, как и она, проговорил Алекс. — Догадываюсь, — исправился он, видя недоумение в ее глазах.

Она все еще стояла у своего края камня и слушала. Он посчитал это хорошим признаком.

— Это не важно, слышишь? — Алекс осторожно шагнул вперед.

Ярина не отступила, что-то пристально выискивая в его глазах. Алекс не отводил взгляда. Он знал, что там она не увидит ничего, кроме любви к ней, которую он, наконец осознал, и желания быть к ней ближе. И она это, действительно увидела.

От внимания следователя не ускользнуло, как недоверчиво округлились глаза Ярины, и как она закусила губу.

Оу, черт! У нее были клыки!

Иисусе! И, несмотря на это — она была… красивой. Несмотря ни на что, собственно. Самой красивой.

Ярина все так же нравилась ему. Возможно, даже немного больше…

Алекс оперся о камень, сбитый с толку своей реакцией.

— Саша, я не понимаю, — Ярина покачала головой, но все еще не отступала. — Откуда ты можешь знать? Это же почти невероятно! Это…

— После этой недели, милая, я готов поверить во что угодно — он усмехнулся уголками губ, еще одним осторожным шагом сокращая расстояние между ними.

— Но…, - она снова вдохнула.

Ее ноздри затрепетали, а взгляд метнулся к его руке. Он проследил этот взгляд, понимая, что не заметил, как сбил кулак до крови.

Язычок Ярины скользнул между клыками, увлажняя губы. Девушка тяжело сглотнула и дернулась, словно хотела шагнуть вперед, но сама себе не позволяла приблизиться.

— Саша, стой, — она почти жалобно прошептала это и вытянула вперед ладонь. — Не подходи ближе.

А он…, неожиданно, ему понравилась мысль о том, что Ярина может слизать кровь на его руке. Что она может укусить его своими клыками, которые сейчас терзали ее губы.

Да что с ним?! Но Алекс не был уверен, что нуждался в ответе.

Это казалось невероятным, после того опыта, что Александр уже имел. Но черт побери! Если он смог сделать такое для Лины, то уж тем более, может сделать подобное для своей любимой. Никакая боль не имеет значения, если ей станет легче и лучше от этого!

— Ты голодная? — не обратив внимания на ее просьбу, он сделал еще шаг, так, что маленькая ладошка уперлась ему в грудь. — Когда ты в последний раз… ела? — Алекс крепко обхватил эту ладонь, не совсем уверенный в правильном подборе слова, но не считая это настолько уж важным, и постарался убедить себя, что сможет удержать Ярю, если она опять решит сбежать.

Но та, как завороженная, смотрела на его кулак, испачканный кровью, и казалось, не вспоминала о бегстве.

— Я…еще нет…, вообще-то, — ее язычок, снова, мелькнул, увлажняя губы. — Они хотели меня заставить, — Ярина не отрывала глаза от алых капель, а он, специально, медленно подносил свою руку все ближе. — Но почему-то, не смогли. Они не ждали, что я откажусь, и, что убегу — не рассчитывали, кажется, — Яря скривилась, и виновато посмотрела в лицо Алексу.

Так, будто думала, что ее жажда вызовет его отвращение.

Это было не так.

Он испытывал ярость. Безумную ярость на тех, кто мучил его любимую. На вот этих «они», которые и сделали такое с его Яриной.

— Я чудовище, да, Саша? — ее глаза искали подтверждение этому в нем, выискивали обвинение. — Если ты знаешь, скажи — я ужасна?… Мне так больно…, и так хочется крови… Но это же отвратительно…? Кровь… отвратительна…, я так думала раньше, а теперь, — она замолчала, так и продолжая смотреть на него, столь явно нуждаясь в поддержке.

И Алекс понял, что Ярина была дезориентирована, не понимала, кто она, и что ей теперь с этим делать. Он осознал, что хочет дать ей опору, был совершенно уверен в этом.

— Нет, Яря, нет, — мягко потянув за ее ладонь, он приблизил Ярину к себе. Почему-то, Алексу казалось, что этот голод…, эта жажда — мучает ее, причиняет страдания, не меньшие, чем муки совести и метания разума, которые его Яря так явно испытывала. Но ее вины не было в том, что она стала вампиром. И Алекс собирался сделать все, чтобы уменьшить страдания любимой, как душевные, так и физические. — Ты не чудовище, милая, совершенно точно — нет. И ты не должна мучить себя, не сейчас, когда можешь утолить свой голод.