Шрифт:
Килвин посмотрел на них.
— Э'лир Квоут, я верю, что ты заработал эти деньги достойным способом.
Его тон был столь серьезен, что я не сдержал улыбки.
— Я заработал их вчера вечером, играя в Имре.
— Музыка за рекой так хорошо оплачивается?
Я удержал улыбку и беспечно пожал плечами.
— Не знаю, будет ли так хорошо каждый вечер. Это ведь был всего лишь первый раз.
Килвин издал нечто среднее между храпом и фырканьем и снова вернулся к работе.
— Спесь Элксы Дала переходит на тебя. — Он провел аккуратную черту на стекле. — Я прав, предполагая, что ты больше не будешь проводить вечера, работая у меня?
Я был так ошеломлен, что целую минуту не мог обрести дар речи.
— Я… не… Я пришел поговорить с вами о… том, чтобы снова работать в мастерской.
Мысль перестать работать у Килвина даже не приходила мне в голову.
— Твоя музыка приносит больше выгоды, чем работа здесь. — Килвин многозначительно посмотрел на монеты на столе.
— Но я хочу здесь работать! — потерянно сказал я.
Лицо Килвина расплылось в огромной белозубой улыбке.
— Отлично. Я бы не хотел потерять тебя на другой стороне реки. Музыка — прекрасная вещь, но металл вечен. — Он стукнул по столу двумя огромными пальцами, чтобы подчеркнуть свою мысль. Затем махнул рукой, в которой держал незаконченную лампу, — словно муху отгонял: — Иди. Не опаздывай на работу, или я продержу тебя на протирке бутылок и размалывании руды еще четверть.
Уходя, я подумал о том, что сказал Килвин. Это были первые его слова, которые я не мог принять всем сердцем.
«Металл ржавеет, — подумал я. — Музыка остается навсегда».
Время показало, что один из нас был прав.
Покинув артную, я отправился прямо в «Лошадь и четверку» — пожалуй, лучший трактир по эту сторону реки. Трактирщик, лысый тучный человек, носил имя Каверин. Я показал ему свои талантовые дудочки и провел приятнейшие пятнадцать минут, торгуясь с ним.
Результатом стало то, что в обмен на игру три вечера в оборот я получал бесплатную комнату и стол. Кухня «Четверки» была великолепна, а моя комната оказалась фактически маленькой квартиркой: спальня, гардеробная и гостиная. Огромный шаг вперед от узкой койки в гнездах.
И кроме того, мы договорились, что я буду получать два серебряных таланта каждый месяц. Невообразимая сумма для человека, который был так долго нищ. И это не считая подарков и чаевых, которые могли мне оставлять богатые посетители.
Играя здесь, работая в артной и ожидая со дня на день появления на горизонте богатого покровителя, я мог наконец перестать выглядеть как нищий. Я мог купить вещи, в которых остро нуждался: еще одну смену одежды, приличные перья и бумагу, новые башмаки…
Если вы никогда не были так отчаянно бедны, я сомневаюсь, что вы сможете понять облегчение, которое я испытал. Месяцами я ждал, когда порвется башмак, зная, что любая маленькая дырочка станет катастрофой. Но теперь мне не надо было беспокоиться о плате за следующую четверть или о процентах по ссуде Деви. Я больше не опасался, что буду вынужден уйти из Университета.
Я великолепно поужинал олениной, листовым салатом и миской изысканно приправленного томатного супа. Еще были свежие персики и сливы и белый хлеб со сладким жирным маслом. Хоть я и не просил, но мне принесли пару бокалов превосходного темного винтийского вина.
Потом я ушел к себе в комнаты и заснул мертвецким сном, утонув в необъятности новой пуховой постели.
ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ
ИШАК, ИШАК
Экзамены прошли, и у меня не было никаких обязанностей до начала осенней четверти. Я провел эти дни, отсыпаясь, работая в мастерской Килвина и наслаждаясь новыми роскошными апартаментами в «Лошади и четверке».
Изрядное время отнимала у меня дорога — до Имре и обратно, которую я проделывал под предлогом навестить Трепе или вкусить радость общения с коллегами-музыкантами в «Эолиане». Однако за всем этим стояло одно: я надеялся найти Денну.
Но все мои старания оказались тщетными. Денна словно вообще исчезла из города. Я расспросил нескольких людей, на чей счет был уверен, что они не станут сплетничать, но ни один из них не знал больше, чем Деоч. Я немного поиграл с мыслью спросить о ней у Совоя, но отмел это как плохую идею.