– Ну да, мы, город, люди Угрюмых скал, разве не так?

– Мужчины будут.

– А девушки – нет?

Голос Киры дрожал от обиды, внутри закипал гнев. Да как он может! Неужели он думает, что она останется в стороне, когда он тут… когда его…

– Я буду тебе помогать! Где ты, там и я! И не смей меня гнать!

– Кира, пойми, это не игра! Не пряталки и не догонялки. И даже не поход в пустыню. Это война! Ты знаешь легенды? Слышала? Об Иваре, Скапте, Великом Найле? Знаешь, что такое война? Там погибают! Ты тоже хочешь?!

На них стали оглядываться. С гребня завала свесился вниз Аваллит, Кенгаров охотник, с интересом оглядел спорящих. Редар понял, что говорил слишком громко. Он взял Киру за руку, потянул за собой:

– Пойдем.

– Куда? – Она чуть не начала вырываться, гордость не позволила. – Никуда я не пойду! Я останусь здесь!

– Пойдем, мне надо оружие взять. По дороге поговорим.

Уговорить Киру оказалось сложным делом. Никакие аргументы, призывы к разуму не действовали. Всю дорогу до редаровой «комнаты» они проспорили, даже иногда кричали друг на друга в полный голос. Но стоило за их спинами опуститься покрывалу, как Кира порывисто обняла пустынника, прижалась к нему:

– Реди, не гони меня. Я хочу быть с тобой, я же буду за тебя беспокоиться! Что, ты хочешь, чтобы, пока ты сражаешься, я отсиживалась в пещерах и все время думала: жив ты еще или уже нет? Да я на месте не усижу! Тебе придется меня веревкой привязывать…

– И привяжу! Послушай, Кира, – Редар взял ее за плечи, отодвинул, заглянул в глаза, – послушай и пойми. Я уже похоронил однажды свою семью, потом… – он сглотнул, слова давались с трудом, – своего Учителя. Я не хочу, слышишь, не хочу хоронить еще и тебя! Ясно?

В конце концов, Кира согласилась, только расплакалась. Охотник стоял рядом и не знал, что делать: женские слезы были для него в новинку. Пришлось пообещать, что он будет осторожен, что не станет лезть на рожон… И еще тысячу вещей.

… да, да, да. Хорошо, Кира, так и будет. Я обещаю.

Девушка больше не плакала, она сидела, уткнувшись лицом в ладони, и лишь изредка всхлипывала. Редар разыскал свою старую пращу, взял отцовское копье. Вот это другое дело! Рукоять, будто влитая, легла ему в ладонь.

– Кира… – негромко позвал он. – Я пойду? Не плачь, ладно? Все будет хорошо.

Девушка подняла голову, несмело улыбнулась. На ее щеках блестели мокрые дорожки.

– Не плачь.

Юноша осторожно погладил ее мягкие волосы. Потом взял в руку ее маленький кулачок, обхватил своим, сказал: – Помнишь, как ты учила меня здороваться по-вашему? Я – хороший ученик. Привет, Кира!

– Привет, – несмело прошептала девушка.

– Видишь, – весело сказал Редар, – мы не прощаемся, а здороваемся! Значит, скоро, совсем скоро увидимся.

Внезапно Кира обняла Редара рукой за шею, притянула к себе и неумело поцеловала. Губы ее были горячие и сухие. Девушка покраснела и стремительно, так, что Редар ничего и сказать не успел, выскочила из комнаты.

На свое место он шел как в тумане. Ему все чудилось ласковое и теплое прикосновение кириных губ. Попробовать бы еще раз!

У загороженного входа в город все так же царило беспокойное ожидание. У подножья пылали костры, разбрасывая по стенам яркие тревожные отблески. Охотники немногословно переговаривались, некоторые отдыхали с закрытыми глазами, но никто не спал.

Редар растянул пращу, несколько раз раскрутил ее, примериваясь, потом полез наверх, на гребень. На шорох обернулся Аваллит, узнал, оскалился в одобрительной усмешке:

– Ну что, парень, разобрался со своей? Пустынник неопределенно пожал плечами.

– И то верно. Моя-то тоже хотела пойти, только я ей сказал: женщинам на охоте не место. Что, скажешь, не очень все это похоже на охоту? Да-а, на деле – все тот же загон… На тебя будет лезть всякая озверелая живность, а ты знай не зевай, да копьем орудуй посноровистей. Вот и всего делов…

На его слова отозвался кто-то невидимый, разлегшийся в тени громадной корзины.

– Парни, что давеча еле доползли до города, с тобой не согласятся. Это не охота, Аваллит, это война! Как в легендах.

– Кто это? Ты, Умаду?

– Я, кто же еще? Так что готовься, старый хрыч, скоро все в легенды попадем!

– Ладно, языком-то трепать! Вон, смотри, у парня глаза-то разгорелись…

– А у тебя будто не разгорелись? Ты еще с молодости все об Иваре грезил, забыл что ли? Всем на него старался походить. Перед нами все хвастался, что имя у тебя похожее…