– Я? О мертвые пески! Кира, за что?

– Ну, я тогда… накричала на тебя…

Предложение не было для Редара неожиданным. Он его ждал, а потому не раздумывал долго. Уже на следующий день пустынник пришел вместе с Кирой прямо к Правительнице Айрис. Если та и была довольна таким поворотом событий, то виду не показывала:

– Говорят, ты – хороший охотник, Редар. Это правда?

– Так считает Богвар, да и другие тоже. Так полагал и мой отец. Но разве тебя убедят мои слова, Правительница? Испытай!

Айрис усмехнулась уголком губ. А парень-то непрост! Бахвалиться не хочет, но и ненужной скромностью не страдает. Да еще отвечает с гонором.

– Что ты еще умеешь?

– Делать посуду из глины. Этому меня тоже научил отец. Еще – светильники для орехового масла, спасибо Раймике, она показала.

Кира за спиной Редара испуганно слушала разговор и недоумевала. Бабушка же сама велела уговорить Редика переехать, чего же она теперь придирается к нему!

И тут Айрис задала главный вопрос:

– А чему тебя научил Крегг?

Кира вздрогнула, во все глаза уставилась на Редара. Тот высоко поднял голову, посмотрел прямо на властную Правительницу и четко ответил:

– Убивать смертоносцев.

Редар не стал бы утверждать наверняка, но ему послышалось, как ойкнула Кира.

– И ты хочешь, чтобы я дала тебе разрешение жить в моем городе? Чтобы я поселила среди своих людей человека, который одними только своими мыслями может навлечь опасность на всех нас?

– Да, Правительница, хочу. Ведь однажды настанет день, когда дозорные шары смертоносцев приплывут и сюда. Буду я жить в пещерах или нет – они все равно найдут этот город.

– И тогда, конечно, – голос Правительницы прозвучал холодно и язвительно, – мы без тебя не обойдемся.

– Да! – сказано было не без вызова.

Айрис долго ничего не отвечала. Потом глухо бросила:

– Редар сан Ломар! Подожди в проходе. Кира скажет тебе мое решение.

Когда он вышел, девушка набросилась на Правительницу с упреками:

– Бабушка! Что ты делаешь? Ты же сама хотела, чтобы он… Ты мне говорила! Что же ты!..

Она едва не плакала.

– Успокойся. Никто твоего Редара обидеть не хотел! Просто я его проверяла. И рада, что не ошиблась.

– Правда? – У Киры в мгновение ока высохли слезы, она улыбнулась.

– Правда. Он – парень что надо. – Суровость на лице Айрис истаяла, морщины на лице разгладились. – Кто бы из наших посмел со мной так разговаривать, а? Разве что Салестер… Ладно, покажи ему в Белом проходе любую пустую пещеру – пусть живет там. Договорились? Вижу, что да. А дурь эту, насчет смертоносцев, мы из него вышибем!

Два следующих дня Редар перетаскивал вещи в новый дом. Свои нехитрые пожитки он снес быстро, за одну ходку. За два сезона дождей, что он прожил на Кромке, имущества у него намного не прибавилось – два копья, верная праща, охапка затертых одеял… Но, кроме этого, пустынник хотел обязательно прихватить с собой все креггово наследство: посудины с запасами наиболее удачных смесей, инструменты и прочую мелочь. А это уже за один раз не перенесешь, да и за два тоже: путь неблизкий, а топать с грузом по солнцепеку – удовольствие небольшое.

Совершенно неожиданно помочь вызвался Ремра. Повстречав у Привратной пещеры Редара, нагруженного скарбом, он удивленно спросил:

– Ты куда?

Юноша на мгновение замялся с ответом – он устал, пот лился с него градом, разговаривать не хотелось. Ведь скажешь куда – придется объяснять, зачем, да и вообще… Ремра молчаливостью никогда не славился, пристанет с расспросами.

– К себе. Я у вас теперь живу. Правительница Айрис разрешила. Что, Кира тебе еще не сказала?

– У нас? Вот здорово! – Ремра явно обрадовался. – А где?

– В Белом проходе. Извини, поговорим потом, хорошо?

Намек был недвусмысленный, Ремра его понял, но не обиделся, а наоборот, предложил:

– Давай помогу.

Новоиспеченный горожанин благодарно кивнул, с облегчением свалил с плеча часть груза. По дороге они договорились завтра с восходом вместе пойти за остальным скарбом. Охотник даже немного удивился: если переход до Близнецов был для него привычной и безопасной дорогой, то для пещерника это – путь в неизведанный мир, полный опасностей, несмотря на то что Ремра через два дня на третий вот уже вторые дожди выходит под палящее солнце в дозорный секрет. От Привратной пещеры до отрогов – хорошо, если сотня перестрелов будет, не больше. Дальше же Ремра не ходил никогда. Засыпая ночью, впервые под каменным сводом, пустынник с удивившей его самого теплотой думал, что пещерный город теперь стал ему почти родным. Кроме Киры, в Угрюмых скалах у него есть еще один друг. Пусть нескладеха, увалень и ленивец – зато впервые после того, как Редар пришел с Солончака и поселился здесь, нашелся человек, на которого можно положиться, который поможет, если что, и будет ждать его самого на подмогу. Чувство было странным. С Креггом складывалось не так, хотя юноша ради него готов был почти на все. Крегг был Учителем, а не другом, и этим все сказано.

В пустыне говорили, что нормальный человек не может спокойно спать, когда кругом бездушные камни, и считали пещерников какими-то выродками, часто жалели их: бедные, мол, как вам тяжело живется. Но странное дело: сегодня Редар заснул спокойно и ничего такого не почувствовал.

Проснулся он, по привычке, рано – пустынники встают задолго до восхода. День в песках начинается затемно, замирает к полудню и снова продолжается, когда солнце клонится к горизонту. В пещерах жили не так, поэтому пока Редар с большой корчагой из яйца скорпиона (дар Киры!) шел к источнику за водой, он не встретил никого. Здесь, на новом месте для него странным казалось почти все. И распорядок жизни, и ощутимо пробирающий до костей холод – так что даже пришлось завернуться в старое одеяло, – и обилие воды. Величайшая драгоценность в пустыне, здесь вода считалась чем-то совершенно обычным. Кроме Плачущего потока, в глубине скал прятался от постороннего глаза глубокий колодец, на дне которого почти всегда плескалась прозрачная и холодная, до ломоты в зубах, вода. Пещерники называли его Бездонным. И действительно – стенки колодца были чуть изогнуты таким образом, что почти глушили все звуки и эхо. Поэтому, если бросить в него камень и не особенно прислушиваться, то плеска можно и не услышать – будто камень никогда не достигнет дна, до конца дней будет лететь в бездну. К колодцу Редар еще не ходил – Кира только обещала показать, – но наслышан был о нем достаточно.