Бураков-охранников видно не было… Приглядевшись, пауки из подкрепления различили троих муравьев, с глухим треском перетиравших жвалами труп бойцового паука. Сражался он за десятерых – кругом откушенные муравьиные головы, лапы, неподвижные, скорчившиеся хитиновые тела с зияющими проломами от укусов ядовитых хелицер.

Из защитников больше никого… Только муравьи. И множество растерзанных людских тел, причем лишь немногие сжимали в руках обломки гарпунов или самодельных пик – шестиногие убивали всех без разбора: мужчин, женщин, детей… Они и теперь гоняли по всему двору давящихся плачем двух детей, мальчика и девочку лет десяти. Наконец игра смерти наскучила шестиногим, и мощные жвалы сомкнулись на боках жертв. Миг – и на залитые кровью камни упали ничем не напоминающие людей бесформенные куски тел.

Небольшие партии муравьев вылавливали спрятавшихся еще в начале сражения людей, рыскали в лабиринтах прибрежных лачуг. Тщетно надеялись трусливые души пересидеть нашествие, избежать смерти, укрывшись за хлипкими дверями дощатых развалюх. Шестиногие убийцы не давали уйти никому, вламывались в рыбачьи хижины, обыскивали каждый закоулок. В последнем самоубийственном отчаянии внезапно осмелевшие отцы семейств вырастали на пороге, преграждая путь. Они с безумством обреченных отбивались от двух, трех насекомых – каждый становится великим воином, когда за спиной семья, плачущая от страха жена, ребенок… Муравьи все наседали – одно неуверенное движение, и… Мертвое, изуродованное тело сползало по косяку. Сдавленный вскрик внутри лачуги, молниеносный, с хрустом, удар и предсмертный хрип. Все кончено.

Зажатый в угол между стеной хижины и грудой гниющих сетей молодой рыбак с посеревшим от страха лицом отбивался от муравьев выхваченной из очага тлеющей головней.

– Прочь, твари! Прочь! Сожгу!

Шестиногие опасливо попятились, рыбак же воспользовался моментом – бросил в них стреляющее искрами полено и сломя голову полез через нагромождение сетей. Сорвался, упал, попытался подняться снова, и в этот момент неумолимые жвалы вспороли ему живот.

Вот могучее хитиновое чудовище, прихватив жвалами женщину, потащило ее наружу, чтобы разделаться без помех. Для насекомого она – всего лишь очередная добыча, которую нужно привычным способом извлечь из норы и расчленить. Женщина, совсем молодая, еще почти девочка, кричала от боли и ужаса, размазывая по щекам слезы и кровь. Внезапно откуда-то вынырнули два рыбака – с ног до головы в крови, у одного правая рука весела плетью, – оба сжимали внушительных размеров остроги. Они переглянулись, кивнули друг другу:

– Давай!

И два острия почти одновременно взломали тонкую шею. Чудовище, так и не разжав челюстей, вздрогнуло, замерло и медленно повалилось вперед. Рыбаки отбросили мертвого муравья, черенками острог попытались разжать жвалы и спасти девушку.

– Спокойно! Спокойно, девочка… Да тихо, тебе говорят.

От пережитого страха она уже не понимала, что происходит. В слепом ужасе несчастная вырвалась из рук спасителей и бросилась за угол хижины. И тут же напоролась на зазубренные жвалы еще одного насекомого, хрипло вскрикнула и стала захлебываться кровью. Рыбаки бросились ей на подмогу, но было уже поздно. Убийце спешили на помощь другие муравьи, и людям пришлось отступить, залезть на крышу лачуги. Отсюда удобнее стало обороняться, но бежать уже было некуда – шестиногие взяли их в кольцо. Один из рыбаков обреченно поднял голову к небу и вдруг заметил вереницу паучьих шаров.

– Подмога! – радостно завопил он, – Лайг, смотри: подмога из Акмола! Добрался-таки Имар, молодчага!

Его товарищ, обернувшись, тоже увидел смертоносцев и восторженно затряс острогой:

– Ну, все! Допрыгались, твари шестиногие! Н-наа! Получи!

Это относилось к чересчур ретивому муравью, попытавшемуся было вскарабкаться на крышу. Сбитый метким ударом остроги, он свалился на головы сородичей.

Ветер очередным порывом пронес паучьи шары прямо над стенами Юта. Шхо, не раздумывая, приказал «черным» смертоносцам нанести ментальный удар, сковать шестиногое воинство страхом, обратить в беспорядочное бегство. Семь невидимых плетей хлестнули по муравьям, раскаленными иглами вонзились волны паники в примитивные разумы шестиногих.

Но странное дело: ментальная сила пауков совершенно не подействовала на муравьев, движения их нисколько не замедлились, ни один из шестиногих не запаниковал, не заметался бесцельно. Они вообще никак не реагировали на мысленное вторжение смертоносцев.

Зато немногим оставшимся защитникам мозголомная атака пауков оказала дурную услугу. В этот момент шары пролетали точно над домом Управителя Соога, и ментальные удары всей своей мощью ударили и по двуногим.

Люди оцепенели, не смогли больше отбиваться. Некоторые, побросав оружие, с воплями ужаса бросились прочь. И случилось непоправимое: муравьи, будто почувствовав, что сопротивление прекратилось, смяли последний заслон. Беспрепятственно пронзая беспомощных людей жвалами, муравьи отшвыривали их в стороны – и изломанные тела летели вниз к подножью каменного всхода, который только что их обладатели так мужественно защищали. Попытки Шхо усилить ментальный напор ни к чему не привели, и шестиногие ворвались в главный дом поселка.

Управитель Соог, раненный в первой стычке, только и успел послать прощальный сигнал своим сородичам, как десятки муравьев одновременно вонзили жвалы в беспомощного смертоносца и вмиг растерзали его. Угасла последняя мысль Управителя – плох он был или хорош, теперь уж Младшему Повелителю никогда точно этого не узнать.

Последние защитники Юта, не привыкшие к самостоятельным решениям, остались без ментальной поддержки Управителя Соога и сразу же сникли, искусственное мужество их быстро иссякло – многих рыбаков заставляли сопротивляться лишь мысленные приказы смертоносца. Теперь у них опустились руки: сражаться они давно разучились, свыкшись с рабством у пауков, со спокойной размеренной жизнью, когда не надо ни о чем думать, ни о чем заботиться.

Только единицы, в основном бывшие пустынники, еще продолжали бороться, сознавая, что бьются за свои семьи, защищают детей, но этих смельчаков было слишком мало. Да и командовать было некому – Хлом бесславно пал в самые первые мгновения штурма, а больше никто руководить не умел. Короткая агония защитников Юта подходила к кровавому финалу. Муравьи задавили людей числом.

Солнце еще и наполовину не уползло за горизонт, как шестиногие, сломив последнее сопротивление людей, ворвались на сторожевую башню, перебив мимоходом обессилевших от потери крови раненых. Стащили за ноги и двух мужественных гарпунщиков, что вяло отбивались на крыше рыбацкой лачуги.