Может, и ему, Редару, уготовлена судьба Великого Найла? Пленник сразу застыдился своих мыслей, постарался упрятать их поглубже. Не хватало еще мечтать о геройстве, когда появился шанс добиться свободы для своего народа. Тьфу!

Постой, постой, о чем это он?

Фефн, оказывается, трактовал понятие свободы несколько иначе, чем Редар. Да, он обещал, что дозорные шары больше никогда не появятся на Кромке и близ Угрюмых скал. Да, он предлагал свободный обмен товарами, некоторую помощь секретами мастеров Акмола. Но за это Фефн требовал никогда больше не принимать беглецов из Долины Третьего Круга и запрещал «свободным» селиться ближе, чем на половину дневного перелета от границ его земель.

– А в степи, откуда пришли рыжие? – быстро спросил Редар вслух. Никак он не мог привыкнуть, что в «беседе» со смертоносцами можно не пользоваться речью. Они вполне понимают даже не высказанные вслух мысли.

Фефн выразил удивление. Двуногий знает, где обитают враги? Это интересно, это надо обдумать.

Что же касается земель за холмами, то, если «свободным» удастся истребить там всех шестилапых, – пусть селятся. Младший Повелитель не возражал.

Редар понял: Фефн пытался таким образом обезопасить свои границы с запада. Если там объявится какой-то новый враг, то людям придется иметь с ним дело первыми. Это и будет плата за новые земли.

Смертоносец ответил: «Ты понял меня правильно». И добавил, что, если Редар со всем согласен, то к вечеру Повелитель прикажет приготовить колесницу, которая и доставит изобретателя на Кромку. Там он сможет обсудить союзный договор со своими соплеменниками.

– Да!

Редар торжествовал. Конечно, он прекрасно понимал, что договор этот для обоих сторон вынужденный. В одиночку против муравьев не выстоять ни смертоносцам, ни пещерному городу. Но все равно, пауки куда сильнее, нежели защитники пещерного города. Так что, если они победят муравьев сами, без чьей либо помощи – участь жителей Угрюмых скал будет предрешена. Но и в случае победы шестилапых – новые хозяева здешних земель в конце концов просто задавят людей своей численностью.

Управительница Ная восхищенно глядела на Редара. Этот человек смог заставить согласиться с ним даже всемогущего Младшего Повелителя! Сейчас она была готова идти за ним хоть на край света.

Фефн легко читал ее мысли, удовлетворенно покачиваясь на лапах. Это хорошо, что Управительница так тянется к наглому двуногому. Это может пригодиться. Со свойственным смертоносцам прагматизмом, Младший Повелитель подумал, что у него теперь есть чем воздействовать на несговорчивого пустынника, если вдруг он не захочет исполнять их договор или решит понимать его немного иначе, чем Фефн. Ведь жизнь и благополучие Наи зависят только от него, Младшего Повелителя Третьего Круга.

Велиман радостно похлопал Редара по плечу, что-то сказал восторженно. Вдруг Редар помрачнел.

– В чем дело? – негромко спросил мастер войны.

– Понимаешь, Велиман… Нельзя мне в колеснице ехать. Лучше уж на шаре или, – он криво усмехнулся, – как сюда прибыл: на спине паука.

– Почему?

– Ну, во-первых, ваши колымаги по песку не поедут, завязнут в два счета, а во-вторых, если меня дозорные таким увидят… у-у-у, прибьют без всяких разговоров. Паучьих рабов у нас не любят, а уж прислужников еще больше. Засветят в лоб из пращи – и прощай, Редар, голову напекло!

Заметив недоумение Наи, он рассмеялся:

– Не обращая внимания, это поговорка такая. Фефн напоследок мысленно спросил Редара, нет ли у него каких-то просьб, пожеланий. Пустыннику становилось все проще понимать смертоносца, он как бы переводил мысленную, образную речь в знакомые слова.

Вот и сейчас несколько быстро сменивших друг друга в мозгу картинок он понял как вопрос. Младшему Повелителю, привыкшему, что желания двуногих примитивны и не распространяются дальше вкусной еды, любовных игр и уютного жилища, казалось, что Редар должен попросить что-то и для себя.

Чтобы не разочаровывать нового союзника, юноша попросил вымыть и накормить его.

– А то стыдно будет своим на глаза показаться! – сказал он Нае. – Скажу: я привез вам свободу! А они мне в ответ: да, по тебе видно, что за свобода такая: тощий, грязный и мокрицами воняешь!

С того момента, как Кира очнулась посреди таких знакомых, холодных, каменных стен, она не сказала никому ни слова. Молча выслушала шквал бабушкиных упреков, молча приняла наказание – домашний арест до следующего полнолуния – и так же молча каждый день пыталась бежать. Приставленные к ее комнате стражи ловили девушку, возвращали назад, докладывали Правительнице. Айрис снова приходила ругаться, натыкалась на стену молчания, и у нее опускались руки.

– Ты понимаешь, что не дошла бы даже и до границы паучьих земель?! Ты просто погибла бы в песках! Ты же не знаешь повадок зверей, не знаешь законов пустыни, ничего не знаешь! Любой скорпион сожрал бы тебя, и ты не смогла бы защититься. Песчаная буря засыпала б тебя, и никто никогда бы уже тебя не нашел. Кира! Да ты слушаешь меня? Кира молчала.

Да, характер у девочки – не подарок! Такой же, как у нее самой. Бедный Редар, понимает ли он, что за «сокровище» ему досталось?

Айрис качала головой, мысли ее уносились далеко…