Шрифт:
— Наверное, дело в том, что эти растения встречаются повсюду, — улыбнулся Сёити. — А как насчет Кума-сан?
— Эта женщина обладает неординарными способностями и поэтому наверняка по ходу нашей встречи должна была понять, что сама она попала в мир сновидений. Она из тех людей, которые могут проникать в этот мир и покидать его. Потому она, будучи человеком из реального мира, скорее всего помнит, что встречалась со мной. Когда проснешься, попробуй спросить ее об этом. Ты действительно найдешь ее в том самом офисе, и окажется, что она помнит беседу с нами. Кто знает, возможно, это единственное доказательство. Доказательство того, что мы провели вместе несколько замечательных дней, — сказала я.
Наконец-то я поняла. Осознала, о чем говорила Кума-сан. Уяснила, почему она не могла тогда назвать причину, по которой тетя не забрала меня к себе. Еще бы, ведь как бы она забрала меня, если я умерла. Я выглядела такой счастливой рядом с Сёити, и поэтому, наверное, Кума-сан решила пока сохранить все в тайне.
То же самое с тетей. Разве через Сёити она не говорила, что как-нибудь сможет встретиться со мной и что сможет заблудшую меня снова сделать той, кем я была прежде? А-а, так вот оно что... Вот почему мне ничего не говорили напрямую, вот почему я ничего не помнила. И еще все вокруг были так добры ко мне...
— Неправда! Этого не может быть! Ведь это место, где мы сейчас находимся, что бы ты там ни думала, — моя комната. И она реальная, — настаивал Сёити.
— Что ж, ладно. И все же ты меня прости, — отступила я.
— Ну, допустим даже, что мы с тобой встретились во сне. Почему же ты просишь простить тебя? Ведь ты ни в чем не виновата, — улыбнулся Сёити.
— Я хочу попросить прощения за то, что впредь мы уже никогда не сможем быть близки и быть вместе, — всхлипнула я.
— Это слишком шокирует. Прежде позволь мне немного поразмыслить над тем, почему и зачем ты говоришь мне сейчас такое. Дело в том, что эти несколько дней для меня тоже были единственным счастливым периодом, с тех пор как умерла матушка, и я испытывал радость и порхал как во сне, — произнес Сёити.
— Поэтому все это сон... Я — сон, — повторила я. Все это было действительно нелегко, я запиналась и захлебывалась словами: — Меня... моя мама... зарезала... убила. В той моей комнате. Пятно на стене — это моя кровь.
Я паковала вещи, когда до моих ушей стал доноситься страшный шум.
Я испугалась, что началась ссора или драка, и, так как это было очень хлопотным, сделала вид, что ничего не слышу, и продолжила паковать вещи. Все это было в моих воспоминаниях. И то, что утром следующего дня я собиралась сесть в самолет и улететь на встречу с любимым человеком, — это тоже было на самом деле. В тот момент я решила, что неприятности внизу меня напрягают. Сделав музыку громче, я ждала, пока утихнет шум. Даже когда раздался непонятный голос, похожий на папин крик, и стало слышно, как кто-то выбежал из дома, я продолжала игнорировать происходящее. Где-то в глубине души я понимала, что творится что-то очень серьезное, но ни за что не хотела думать об этом.
Затем я услышала, как кто-то поднимается по лестнице, и с облегчением подумала, что о моем существовании наконец-то вспомнили. В этот момент дверь, которая должна была быть закрыта на ключ, со страшной силой распахнулась, и на пороге появилась мама с совершенно чужим, искаженным лицом и неживыми, ничего не видящими глазами, как у куклы. Будто все происходило в фильме ужасов, в руке она держала окровавленный нож. И тут она неожиданно всадила его в меня.
В последнее мгновение я подумала, что этого не может быть, что в это невозможно поверить. Того, что случилось после, я уже не помнила. Где умерла, я не знаю. Возможно, в больнице.
По этой причине годы моей последующей жизни, придуманные мною в твоем сне, Сёити, так туманны и расплывчаты.
Наверное, их создало мое бессознательное, ловко увязав воедино мои фантазии и предположения.
— Перестань! Не говори так! — негодовал Сёити. — Я выключаю свет! Давай уже спать! Ты слишком устала!
— Да, ты прав, — согласилась я. Сёити встал и выключил свет. Рубашка его пижамы задралась, и показался пупок.
— Во время сна, хоть это и не очень симпатично, лучше заправлять рубашку внутрь, — заметила я.
Это был единственный совет, который я могла дать этому почти совершенному мужчине.
Ну, и еще, наверное, чтобы не слишком выпячивался как маменькин сынок...
— Можно хотя бы крепко обнять тебя? — спросил Сёити.
— Можно! Но помни о нашем уговоре. С призраками спать нельзя! Да, в том, что я говорю, нет и намека на сон... Напротив, это даже слишком реалистично.
Сёити, пожав плечами, поднялся с кровати, опустился рядом со мной и крепко обнял.
Я молча заправила рубашку его пижамы в штаны.