Шрифт:
— То есть?
Билли сложил листок с отпечатанным текстом и убрал в нагрудный карман рубашки.
— Для Стива это слишком сложно, слишком… тонко.
— Да, с тонкостью у нашего Стива не очень, — согласился Лэнни.
В наступившей тишине он разрядил оставшуюся половину обоймы в Багса, нанеся ему пять смертельных ранений.
— А если так и произойдет? — спросил Билли.
— Не произойдет.
— Но если?
— Маньяки-убийцы играют в такие игры только в кино. В реальной жизни они просто убивают. Власть над людьми — вот что им нужно, власть и иногда сексуальное насилие, а не загадки и шарады.
В траве блестели отстрелянные гильзы. Снижающееся к западному горизонту солнце окрашивало медные цилиндры в кроваво-золотой цвет.
Понимая, что развеять сомнения Билли не удалось, Лэнни продолжил:
— Но даже если так и будет, чего точно не будет, что можно сделать, исходя из этой записки?
— Учительницы-блондинки, пожилые женщины.
— Где-то в округе Напа.
— Да.
— Округ Напа — не Сан-Франциско, — заметил Лэнни, — но и не безлюдная местность. Множество людей во множестве городков. Управлению шерифа и всем прочим правоохранительным ведомствам округа не хватит сил, чтобы прикрыть всех.
— Всех прикрывать не нужно. Он обозначил цель: красивая блондинка-учительница.
— Это вопрос вкуса, — возразил Лэнни. — Та блондинка-учительница, которую ты сочтешь красавицей, мне может показаться уродиной.
— Я не представлял себе, что у тебя такие высокие стандарты, когда дело касается женщин.
Лэнни улыбнулся:
— Я разборчив.
— И потом, пожилая женщина, которая активно занимается благотворительностью.
Лэнни загнал в рукоятку третью обойму.
— Множество пожилых женщин активно занимаются благотворительностью. Они из того поколения, которое заботилось о соседях.
— Так ты ничего не собираешься предпринять?
— А что, по-твоему, я должен сделать?
Билли ничего не предложил, лишь отметил:
— Вроде бы мы должны что-то сделать.
— По своей сущности, полиция реагирует, а не упреждает.
— То есть сначала он должен кого-то убить.
— Он никого не собирается убивать.
— Он пишет, что убьет, — запротестовал Билли.
— Это шутка. Стив Зиллис наконец-то перерос пластиковую блевотину на полу.
Билли кивнул:
— Возможно, ты прав.
— Я уверен, что прав, — Лэнни указал на яркие фигуры, оставшиеся на стене из тройного слоя тюков с сеном. — Перед тем как сумерки помешают прицельной стрельбе, я хочу разобраться с персонажами «Шрека».
— Я думал, это хороший фильм.
— Я — не критик, — нетерпеливо бросил Лэнни, — просто человек, который хочет поразвлечься и отточить навыки, способные помочь в работе.
— Ладно, ухожу. Встретимся в пятницу за покером.
— Принеси что-нибудь.
— В смысле?
— Хосе принесет запеканку из свинины и риса. Лерой принесет пять видов сальсы [7] и много кукурузных чипсов. Почему бы тебе не принести пирог с тамалем?
[7] Сальса — острый соус.
Лэнни еще говорил, а у Билли скривилось лицо.
— Такое ощущение, будто мы — старые девы, собираюшиеся на отходную вечеринку.
— Нас можно пожалеть, — признал Лэнни, — но мы еще не умерли.
— Откуда ты знаешь?
— Если бы мы умерли и находились в аду, — ответил Лэнни, — там не позволили бы мне получать удовольствие, рисуя персонажей мультфильмов. И это точно не рай.
К тому времени, когда Билли вернулся к своему «Эксплореру», стоящему на подъездной дорожке, Лэнни Олсен уже открыл огонь по Шреку, принцессе Фионе, Ослу и их друзьям.
На востоке небо стало сапфировым, на западе синева начала исчезать, открывая скрывавшееся под ней золото, в Котором едва чувствовалась краснота.
Стоя у внедорожника, под сенью удлиняющихся теней, Билли еще несколько мгновений наблюдал, как Лэнни оттачивает свое стрелковое мастерство и, должно быть, в тысячный раз пытается убить нереализованную мечту стать художником-мультипликатором.
Глава 3
Заколдованная принцесса, заточенная в башне и спящая много лет в ожидании поцелуя, который ее разбудит, не могла быть прекраснее Барбары Мандель, лежащей на кровати в «Шепчущихся соснах».
В свете лампы ее волосы, рассыпанные по подушке, насыщенностью цвета не уступали золоту, выливающемуся из плавильного ковша.
Стоящий у кровати Билли Уайлс никогда не видел бисквитной куклы со столь бледным и безупречным цветом лица, как у Барбары. Ее кожа казалась прозрачной, словно свет проникал под поверхность и подсвечивал лицо изнутри.
Если бы он откинул тонкое одеяло и простыню, его глазам открылось бы нечто, недостойное заколдованной принцессы: трубка, хирургически введенная в желудок.