Шрифт:
— Что с вами, Айрт? Вы потеряли партнершу?
— Командир… Ваше Сиятельство…
— Меня зовут Валеран. Ну, и?
— Это была… я не знаю, как сказать… самая красивая…
— Все это не может быть отличительным признаком. Вы не знаете ее имени? А как она одета?
— Это что-то блестящее…
— Вы напоминаете мне, — сказал Ральф, — моего августейшего дядю, Христиана VII. Когда на каком-нибудь официальном приеме ему приходилось сделать несколько танцевальных па с одной из всемирно известных красавиц, императрица, которая избегала появляться на этих торжествах, иногда спрашивала у него, как была одета эта дама. И этот тонкий аналитик, этот великий государственный деятель, мог только сказать: «Что ж, на ней была юбка…»
— О, я знаю, что сам я не смогу описать!
— Сам? Вы сказали нечто странное. Но можете быть довольны: и так существует слишком много людей, которые много говорят — и только сами! Нет, я не насмехаюсь над вами! В конце концов, было ли у нее нечто отличительное, у вашей Цирцеи?.
— Фиолетовые глаза, невероятные…
— Это мода: большинство арктурианок пудрят веки аметистовой пылью. Так что же вы ей сделали? Вы что, не умеете целоваться?
— Я… я не знаю. Мы говорили о звездах, об амазонках и о напрасных иллюзиях, и вдруг, только не смейтесь, я почувствовал себя очень умным. Я так быстро находил нужные слова, будто она мне их подсказывала. Что-то похожее на телепатию, я думаю.
— Вот это уже опасно? А потом?
— Дальше не помню. Как будто что-то выключилось. Я только сказал ей, что земные девушки красивее, чем сто тысяч легенд, или что-то в этом духе. Я сказал еще, что она такая живая… и она убежала.
— Да? — сказал Валеран. — Мы, наверное, еще обнаружим эту вашу жемчужину. А пока пошли, выпьем чего-нибудь. Такая жажда!
Они вошли в Бирюзовый зал, где горы фруктов-цветов с Дифды, Зосмы, Менкара, орхидеи телесного цвета, полные опьяняющей росы, и венерианские манго, сочащиеся медом, отражались в стрельчатых кристаллических окнах. Прямо за этими пирамидами начиналась парадная лестница, по которой поднимались и спускались ангелы. Валеран подумал: «Прямо-таки настоящий рай. Но почему у меня такая боль в висках? А эти красные фонари ослепляют меня. Надо выпить!» Он протянул руку, взял, не глядя, первый попавшийся бокал, наполненный золотистой жидкостью, и выпил залпом, как стакан жидкого сегхира в какой-нибудь портовой таверне.
— За ваши звезды, Айрт! — сказал он.
— Вы издалека, командир? Полярная звезда?
— Даже немного подальше.
Он закрыл глаза, потом открыл их, задумчиво посмотрел на идеального бойца… который, к счастью, еще ничего не знал. Именно такие и умирают еще до того, как ступят на землю первой своей планеты, как проиграют свою первую битву…
— Вы выросли, но не изменились, — сказал он вслух. — По-прежнему такой же упрямый?
— Пожалуй, да. Характер не меняется, знаете ли, мы остаемся такими же, как были здесь, в Колледже, на Сигме.
«Я разговариваю с ним, — подумал Валеран, — но почему? Не знаю. Потому что чувствую себя виноватым, что бросил его на этой планете? Но он прекрасно справился с этим. К тому же, я ничего ему не должен. Какой же это древний земной комедийный автор, давно забытый, утверждал, что мы всегда что-то должны тем, кого спасаем?.. Должно быть, у меня сильный жар».
И вслух:
— Да, я знаю, Астронавигационный колледж — это монастырь. Замкнутое пространство, устаревшие традиции, постоянные физические упражнения. Гипнокурс на уровне коры, как раз, чтобы научиться отличать Космическую эру от Третичного периода. И еще, конечно, астронавигация, математика, астрофизика… После всего этого получаются прекрасные космонавты.
— Это не так уж плохо, не правда ли?
«Бог или Космос — неважно, что — в моих висках как будто жидкий огонь, а там, под мышкой… — Эта безумная мысль пришла ему в голову впервые со времени возвращения с Земли… — А если это и есть то самое Зло?..»
…заразойАд дышит в мир; сейчас я жаркой кровиИспить бы мог и совершить такое,что день бы дрогнул!Тише!..О сердце, не утрать природы… [22]22
В.Шекспир, «Гамлет».
— Что с вами, командир? Вам плохо?
— Нет, нет…
Айрт погрузил пронзительный взгляд своих серых глаз в глаза собеседника — с резким отблеском небесного цвета.
«Молодой зверь, гибкий и блестящий, — подумал Ральф. — И этот вдумчивый взгляд! Ну, конечно, она его загипнотизировала».
Неожиданно он спросил:
— Так кроме вашей призрачной танцовщицы, вы здесь никого не знаете?
— Только товарищей по колледжу. Но сейчас мне хотелось бы спрятаться куда-нибудь.
— Однако, вы остаетесь. Это хорошо! Но почему?
— Я должен встретиться с адмиралом Кэрролом.
— Побились об заклад?
— Нет. У меня к нему поручение.
Вопросы и ответы скрещивались, словно шпаги.
«Не так уж плохо для наивного выпускника», — решил Валеран.
Озабоченный своими делами, о которых Валеран не имел представления, наивный выпускник оттолкнул Прекрасную вазу со свежими фруктами, которую ему протягивал красивый стилизованный андроид, и спросил почти с отчаянием:
— Как вы думаете, он придет? Я смогу поговорить с ним?