Целая вечность отделяет меня от Геры, от Хелла, от его смерти. Это похоже на непроницаемый саван, который я не осмеливаюсь приподнять из опасения, что зарычу от боли… Это неправда, что страдание когда-нибудь кончается, что все забывается. Мы удаляемся, вот и все. Туман времени стирает черты лица, приглушает голоса — и это самое ужасное.

Ну ладно, начнем с начала. Нам удалось разместиться в небольшом звездолете, который они называют «Летающей Иглой». Они — это такой смешной ученый Морозов, великий космонавт, состоящий как будто из кристаллов и золота, не совсем гуманоид Лес Кэррол, потом еще эта маленькая хорошенькая фурия Талестра, а также пассажиры. В трюме было очень тесно, и Талестра мне сказала, что, к счастью, нептунианцы дезертировали, многие погибли в бою, а правоверные дамы покончили самоубийством в убежище. Хорошо еще также, что мои беспризорные были такими маленькими! Анг'Ри привел нас к тому месту, где было немного горючего. Лес собрал общий совет.

— Вот факты, — сказал он. — С таким запасом нам никогда не выбраться из созвездия Лебедя. — Единственный выход — перелететь на другую планету, расположенную поближе к солнцу этой системы. Но мы не знаем, что нас там ожидает.

— А что это за планета? — спросила какая-то дама оливкового цвета. Она отделилась от группы растрепанных жительниц Земли и Урана, усталых мужчин и детей, похожих на кузнечиков.

— Антигона ближе всех, — объявил Морозов, — и имя красивое…

— Конечно, еще один ледяной ад!

— Да нет же, — сказала я насколько могла спокойно. — Ведь она расположена ближе к звезде Лебедя, поэтому ее климат должен быть более мягким…

— А, это вы! — бросила мне эта особа, скользкая, как угорь. — Вас мы уже знаем. Лишь бы вам оставили ваших кузнечиков, и вы будете всем довольны, не так ли? К тому же интересно, человек ли вы?.. Антигона, эта девка, — продолжала она, снисходительно махнув рукой в мою сторону, — по мнению Прорицателя Зизи, была замешана в историю с кровосмешением… и с некрофилией. Многообещающе, ничего не скажешь!

— Поставим вопрос на голосование! — сказал Морозов твердо. Казалось, Лес полностью перестал интересоваться всем, Талестра тоже. Персона по имени Атенагора Бюветт бесновалась, сопровождаемая той самой животиной, которую мы назвали Кло-Глопа. Он орал: «Я знаю все! Я могу все! Я восхитителен!» Но они забыли моих «кузнечиков», которые все, как один, проголосовали за Леса.

Анг'Ри сделал вывод в свойственных ему выражениях:

— Дурбаба взбес. А мы Антиглетим.

Мои беспризорники были в восторге: уж им-то терять было нечего. Да и космическое путешествие — что может быть восхитительнее в этом возрасте!

У меня сжалось сердце, когда «Летающая Игла» набирала скорость. Мне казалось, что я еще больше удаляюсь от Хелла. Но было и другое чувство: я думала о мертвых городах, об ужасных процессиях призраков. Ведь другие люди попадут на эту планету, а я ничего не смогу сделать для них…

Дама Бюветт тайком провела лишнего пассажира: Глопу. Она начала учить его «прекрасному галактическому обращению в свете философии, базирующейся на „отклонении Шератана“. Она признавала в Глопе существо высшее и непонятное…

…Что можно сказать об Антигоне?

Сначала мы облетели небольшой шар из охры и смарагда. На поверхности планеты четко различались желтая и зеленая зоны. Эта последняя полностью скрывалась в черной мгле, состав которой наши спектроскопы не могли определить. В атмосфере обнаружились газообразные и протеиновые частицы, кислород и пары воды, что вместе с темно-зеленой окраской предполагало наличие лесов. Несмотря на небольшие размеры планеты, ее притяжение было очень сильным.

Горючее подходило к концу. Лес и Гейнц с помощью радара обнаружили горную цепь и в глубине ее — довольно ровное плато, которое могло послужить космодромом. Пейзаж был довольно расплывчатым. По мере того, как мы опускались, все созвездие Лебедя, казалось, скрывалось за темной туманной пеленой, и все тени удлинились. Эта пелена скрыла и планету, но иногда она расступалась, словно какая-то черная туманность набегала на светлую…

Не желая поддаваться мрачным впечатлениям, я отошла от иллюминатора и включила свои мозговые «антенны». Теперь я знала: у меня были «антенны», как у Талестры, как у Морозова и Анг'Ри. Неожиданный ужас охватил меня, и чувство это было таким острым, что я зашаталась: это не было тем тяжелым и ледяным равнодушием, которое исходило от Гефестиона, это было, скорее, похоже на затхлые, гнилостные запахи Геры; все это было как-то липко, глубоко и животно и, главное, ужасно близко… «Эт'Антигона вредужасна» — прошептал чей-то голос у моих ног. Оказывается, не одна я обратила внимание…

Чтобы не рухнуть от отчаянья, я опустилась на первую ступеньку лестницы, ведущей в центральный пост, среди неподвижных детей, уснувших, где придется… Помещение было наполнено давящим мраком, неоновые светильники едва мигали. Один из спящих застонал, несколько невнятных голосов ответили ему. Сзади еле слышно отворилась дверь, и Лес — я тотчас поняла, что это он — появился на пороге. Я отодвинулась, чтобы пропустить его.

— Чем вы тут занимаетесь, Виллис? — спросил он. — Вы знаете, что мы легли на орбиту?