Забыв о смертельной опасности, подстерегавшей со всех сторон, Найл вскочил и рванулся навстречу, чтобы обнять любимого деда, но из этого ничего не вышло, руки схватили только пустоту. Стоило ему двинуться с места, как Джомар предостерегающе выставил вперед сморщенную ладонь, плавно переместился метров на пять вместе со своим внушительным гранитным сиденьем и застыл в отдалении.

Сколько ни пытался Найл сократить расстояние между ними, ему не удалось приблизиться ни на шаг.

По-прежнему их разделяло шагов пять или шесть, – старик, хмуро опустив глаза и оставаясь все так же озабоченным и подавленным, не подпускал к себе внука, непонятным образом отплывая в сторону.

Однообразно завывал раскаленный ветер, пламенем густого колышущегося марева обжигавший лицо. Тихим пеплом шелестел розовый песок, рассыпанный тонким слоем по голой каменистой почве.

Измученный бесконечными попытками, Найл от отчаяния упал на колени, горло его точно стиснуло незримое кольцо и слезы блеснули на ресницах. Неожиданно сквозь влажную пелену он заметил, что Сильный откинул голову назад и тоже заплакал, – громко и безутешно.

– Прости меня, прости!!! – истошно закричал Найл, хотя и не догадывался, в чем, собственно, должен каяться.

На душе стало легко, и только тогда неведомая сила освободила преграды. Внезапный вихрь закружил, повлек навстречу друг другу, и они встретились, столкнувшись лбами. Найл с любовью подхватил на руки хрупкое, иссохшее, почти бесплотное тело и крепко прижал дрожащего старца к груди.

Джомар рыдал все сильнее и сильнее, широко разевая беззубый рот, отчего обнажались десны, такие темные, как растекшаяся на солнце смола креозотовых сучьев. Туловище старика уменьшалось, а губы, напротив, открывались все шире и шире, пока не оказалось, что неожиданный пришелец совсем исчез, оставив на своем месте вход в глубокую пещеру.

Найл недоуменно отшатнулся и осмотрелся вокруг, но только зияющий провал в груде раскаленных валунов как-то напоминал о деде. Полукруглый лаз среди пустыни походил на его открытый рот с черными-черными деснами, только огромных размеров. Горловина пещеры неумолимо притягивала к себе, хотя и источала явную угрозу, опасность неизвестного.

– Будь осторожен… – завыли в ушах порывы ветра. Будь осторожен…

Но Найл поступил по-своему. Мгновение постояв в нерешительности, упрямо тряхнул головой и шагнул в темноту, чтобы через мгновение внезапно перевернуться в воздухе и рухнуть вниз с такой скоростью, что внутренности под кожей точно начали меняться местами друг с другом.

Опора под ногами исчезла и стало ясно, – он безнадежно летит в колодец, а там, на дне бездны, с отвратительным слизистым чавканьем уже разверзалась какая-то ненасытная гортань. Он уже чувствовал зловоние, исходящее оттуда, уже ощущал смрадное дыхание, но из последних сил попытался остановить свой полет и вцепиться хоть во что-нибудь…

… Только тогда он внезапно очнулся в спальне и, не открывая глаз, вскинулся на кровати.

Ощущая мутную слабость, Найл провел холодными дрожащими пальцами по лбу и жадно схватил воздух открытым ртом. Кожу покрывали мелкие капельки пота, сердце разрасталось в груди и подступало к горлу комком тошноты.

Подобное состояние пронзало его и раньше. По опыту уже было понятно, – неясный страх не случайно навалился на него во сне, ему чуть не стало дурно от страшного предчувствия.

Будущее подавало ему предупредительные сигналы о возможных несчастьях. Завтрашний день, без сомнений, опять готовил неприятный сюрприз, и оставалось только попытаться оценить угрозу, мысленно определить, с какой стороны нужно было вскоре ожидать удар.

Поводов для беспокойства хватало, давно уже наступили тревожные времена.

Порой Найлу казалось, что свет сходит с ума. Возникало ощущение, что все переворачивается вверх дном, и рушится хрупкий баланс, почти десять лет удерживавший равновесие в мире, в том странном и чарующем мире, в котором ему довелось жить.

Последнее время выдалось крайне напряженным. Со всех сторон ежедневно приходили тяжелые известия о трагических происшествиях.

Кварталы простолюдинов захлестнула волна кровавых преступлений, необъяснимых по своей жестокости. Исчезали люди, пропадали целые семьи, и их истерзанные останки спустя некоторое время выносило на берега реки. Поиски злодеев оказывались безрезультатными, преступники умудрялись даже не оставлять следов.

Порой в душу Найла закрадывалось сомнение – не вступил ли кто-то из пауков на тропу кровожадного Скорбо, лет десять назад служившего начальником стражи у Смертоносца-Повелителя? Хотя все осталось в далеком прошлом, память с отвращением хранила самые гнусные подробности преступлений тех дней.

Скорбо и его сообщники, несмотря на Договор, тайком продолжали питаться человеческой плотью. Под покровом темноты нападая на мирных городских жителей, они парализовали их волю ядом и, опутав влажным шелком, волокли в мрачную кладовую на окраине Города. Жертвы не умирали, а долгое время безучастно ждали своей очереди быть сожранными живьем. Да и что они могли поделать, как могли сопротивляться, в полном сознании существуя внутри липкого кокона и не имея возможности шевельнуть даже пальцем?