[5] А.И.Казанский, А.К.Казанская, Н.А.Сундуков. «Из истории Москвы и Московской области». Издательство «Просвещение», Москва, 1964 г. Цит. по эл. версии http://www.biografia.ru/cgi-bin/quotes.pl?oaction=show&name=material51

[6] Юрий Семёнов. "Белое дело против красного дела". Цит по эл. версии

[7] Д.Рид. «10 дней, которые потрясли мир». Государственное издательство политической литературы, М.1957 г. Цит. по эл. версии

[8] В.И.Ленин. «Главная задача наших дней». ПСС, т. 36, ст. 79. цит. по эл. версии http://vilenin.eu/t36

[9] В.И.Ленин, «Доклад о ратификации мирного договора». ПСС, т. 35, стр. 94-95. Цит. по эл. версии http://vilenin.eu/t35/

Читатели наверняка уже отметили странности в терминологии, которую использовали политики начала XX века. К примеру, в приведенных выше цитатах Ленина под "гражданской войной" явно подразумевается нечто совершено иное, чем привычный нам сегодня наполненный трагическими коннотациями образ.

Согласно современным представлениям гражданская война возникает в двух случаях: или когда раскалывается примерно пополам армия и на одной территории возникают две разных враждебных государственности, или когда возникает неформальная вооруженная сила, по мощи сравнимая с армией [1]. Но Ленин весной 1918 года говорил явно не о том.

Велик соблазн выдать слова Ленина за подтверждение изначальной злонамеренности большевиков, заранее решивших развязать в стране гражданскую братоубийственную войну, и многие такой возможностью пользуются (вспомним слова Яковлева о том, что из Ленина нетрудно надергать самых противоположных цитат). Можно припомнить призывы лидера большевиков "превратить войну империалистическую в войну гражданскую" - и перед нами предстает готовая страшная картина преступлений большевизма.

Единственный недостаток - она не приближает нас к пониманию истории страны, отправляя в пространство мифов. По Ленину 1918 года гражданская война завершилась "в несколько недель" и "соединяла в себе не столько военные действия, сколько агитацию".

Как мы помним, "превращение войны империалистической в войну гражданскую" являлось лишь призывом использовать вызванный войной кризис для свержения европейских монархий. То есть по-новому взглянуть на войну "внешнюю", превратить ее во внутриполитическую проблему, обратить кризис экономики и власти против самих виновников этого кризиса - развязавших войну правительств.

«От войны между хищниками, посылающими на бойню миллионы эксплуатируемых и трудящихся ради того, чтобы установить новый порядок раздела награбленной сильнейшими из разбойников добычи, к войне угнетенных против угнетателей, за освобождение от ига капитала», - разъяснял Ленин. [2]

Можно рассуждать о том, насколько утопична была идея о возможности революции в основных воюющих странах (ниже мы рассмотрим этот вопрос подробнее), но очевидно, что слова о "гражданской войне" в этом контексте означали только и исключительно призыв к революции. Которая, следуя логике Ленина, вела бы к прекращению империалистической войны.

За век, минувший с революционного 1917 года, многие термины поменяли свое значение, обросли новыми смыслами. Сегодня, когда речь заходит о Гражданской войне, перед нашим мысленным взором встает образ реально произошедших в нашей стране событий 1918-1922 годов. Но Ленин видел за этими словами совершенно иные смыслы. И если проанализировать слова лидера большевиков по этому вопросу вплоть до 1918 года, становится понятно, что он говорил вовсе не о разных государственностях на одной территории и не о распаде армии на две половины, и уж тем более не о появлении силы, сравнимой с армией - такой силы у большевиков на тот момент просто не было. Он говорил о социально-политическом (гражданском) конфликте, ведущем к смене строя. То есть ближайшим аналогом ленинскому термину "гражданская война" будет современное значение слова "революция".

Не меньшая путаница связана и с понятием диктатуры пролетариата. Популярный в сети интернет-ресурс "энциклопедического" типа утверждает: "Советское государство официально именовало себя диктатурой после Октябрьской революции 1917 года". Действительно, Большая советская энциклопедия (БСЭ) говорит: "Советская республика явилась государственной формой диктатуры пролетариата". Правда добавляет при этом, что она являлась "формой социалистической государственности, высшим типом демократии". Можно отмахнуться от последнего предложения, списав его на "обычную советскую казуистику", "когда черное называли белым и наоборот". Так сегодня обычно и поступают - всегда проще вспомнить Оруэлла с его "двоемыслием", чем задуматься и признать собственное слабое знание вопроса.

В итоге пресса и литература легко трансформируют смыслы, ведут речь уже о просто "диктатуре" - понятии, наполненном негативными коннотациями, противоположности "демократии". Так формируются полюса восприятия, противопоставляется "все хорошее", что подразумевает демократия, всему плохому, что вложено в представление о диктатуре.

Во-первых, конечно, никакой демократии в современном представлении на 1917 год просто не существовало. Например, женщины получили избирательные права в Англии в 1918 году, США в 1920, во Франции - в 1944, в Италии - в 1945, в Швейцарии в 1971 году. Только в 1918 году в Англии был отменен имущественный ценз, в силу которого до 2/3 населения не имело возможности избирать или быть избранным. Во многих странах существовал сословный ценз или иные ограничения. Значительные слои населения были лишены элементарных прав, сегодня воспринимаемых как неотъемлемые.