«Саратовский прокурор доносил министру юстиции Малянтовичу…: «Главное зло, против которого нет сил бороться, это солдаты... Самосуды, самочинные аресты и обыски, всевозможные реквизиции - все это, в большинстве случаев, проделывается или исключительно солдатами, или при их непосредственном участии». В самом Саратове, в уездных городах, в селах «полное отсутствие с чьей-либо стороны помощи судебному ведомству». Прокуратура не успевает регистрировать преступления, которые совершает весь народ» [19].

Такова была ситуация в стране накануне Октябрьской революции. Крах экономики, крах политики, крах правоохранительных органов и армии, практический крах государства.

Примечания:

[1] Н.Д. Кондратьев, «Рынок хлебов и его регулирование во время войны и революции». М.: «Наука», 1991., стр. 178

[2] там же, стр. 180 - 181

[3] там же, стр. 181

[4] там же, стр. 182

[5] там же, стр. 182

[6] там же, стр. 206

[7] там же, стр. 206

[8] там же, стр. 298

[9] там же, стр. 209

[10] там же, стр. 211

[11] Там же, стр. 210

[12] там же, стр. 212

[13] там же, стр. 299

[14] там же, стр. 299

[15] Л.Д. Троцкий. История русской революции. Том второй. Октябрьская революция. Цит. по эл. версии

[16] там же

[17] там же

[18] там же

[19] там же

С началом Первой мировой войны революционные партии пережили очередной раскол. Сегодня мы неплохо знакомы с позициями "оборонцев", "интернационалистов" и "пораженцев". Мало известно лишь, что свои фракции по вопросу отношения к войне появились и среди небольшой и строго организованной партии большевиков. В советское время фракционную борьбу в партии старались не выпячивать, в постсоветское время информация о ней стала скорее вредна, чем полезна, так как свидетельствовала о "демократизме" в "тоталитарной" организации.

Между тем именно этот "демократизм", внутрипартийные дискуссии, часто отрицающие основы основ, остаются крайне важны для понимания политики партии, каждый член которой, не говоря уже о руководстве, являлся (как минимум стремился к этому) и идеологом, и организатором, и агитатором, и потенциальным лидером. В этом был неоспоримый плюс построенной Лениным партии - компактной, революционной, готовой по первой необходимости обрасти "мышцами" массового членства вокруг уже готовых "центров" - старых членов РСДРП(б). Но здесь же скрывался и корень будущих проблем: ряд явных лидеров и множество потенциальных были готовы вести за собой сторонников, но при возникновении внутрипартийных противоречий это было чревато расколом не только партии, но, после Октября, и страны. Жесткая внутрипартийная дисциплина до поры до времени помогала справиться с этой проблемой, но лишь до поры до времени.

Вопреки распространенному мнению партия большевиков была далеко неоднородна идеологически. Хорошо известен пример Троцкого, занимавшего позицию между большевиками и меньшевиками, склонявшегося к меньшивизму, но перед Октябрьской революцией примкнувшего к большевикам и ставшего одним из лидеров партии. Куда менее известно, например, что С.М.Киров, вначале связанный с РСДРП, с 1909 года на долгое время оказался в русле кадетской партии, став даже ведущим сотрудником северо-кав­казской кадетской газеты «Терек». И также лишь накануне Октября вернулся в РСДРП(б). [1]

Партия большевиков с началом войны единственная в России последовательно отстаивала позицию так называемого "пораженчества", которая была сформулирована европейскими социал-демократическими партиями еще на конгрессе 2-го Интернационала в Штутгарте в 1907 году и подтверждена в Базельском манифесте 1912 года. Ее краткая суть такова: в случае войны центральных держав произойдет экономический и политический кризис, который создаст условия для падения господства капитала.

Ленин развил идеи Базельского манифеста в 1914 году в работе "Война и российская социал-демократия", в которой показал, что охватившая Европу война ведется буржуазией Англии, Франции и Германии с целью передела колоний и расширения рынков сбыта своей продукции. Что Россия не имеет интересов в этой войне, она элементарно нанята за миллиардные кредиты Англией и Францией в качестве пушечного мяса для борьбы с главным их конкурентом - Германией.

"Буржуазия каждой страны ложными фразами о патриотизме старается возвеличить значение "своей" национальной войны и уверить, что она старается победить противника не ради грабежа и захвата земель, а ради "освобождения всех других народов", - писал Ленин.

В этих условиях, продолжал он, "для нас, русских с.-д., не может подлежать сомнению, что с точки зрения рабочего класса и трудящихся масс... наименьшим злом было бы поражение царской монархии". Но не только - речь идет о "низвержении монархии германской, австрийской и русской", а для буржуазных стран - поражения буржуазии. Таким образом, Ленин утверждал, что в интересах рабочего класса воюющих стран, чтобы война привела к смене формаций. В последующем этот тезис в пропагандистских целях был искажен до "поражения собственного правительства в войне". [2]

Непосредственной внутрипартийной дискуссии по тезисам Ленина не было – думские депутаты-большевики объездили ряд местных организаций с докладами об отношении к войне. В ноябре 1914 года было организовано совещание большевистской фракции Государственной думы с участием представителей местных организаций для обсуждения поставленных в работе «Война и российская социал-демократия» вопросов. На третий день заседания оно было в полном составе арестовано. [3]

На суде выявились явные противоречия в руководстве партией в России. Уполномоченный ЦК партии, руководитель фракции большевиков IV Думы Л.Б.Каменев заявил, что не согласен с тезисами Ленина «о поражении России в войне» и не поддерживает их [4]. Эти заявления трудно недооценить, учитывая, что Каменев являлся главой Русского бюро ЦК партии, то есть, фактически, отвечал за всю работу большевиков в стране.