И одна только мысль пульсировала в голове: я жив! Я жив! Я жив!

Мы взлетели. Алис услышала меня и вспомнила о заклинании!

А значит, мы живы!

Мой господин! Как он!

Я сел, сдерживая тошноту. Голова кружилась, а перед глазами все плыло.

Алис обняла меня нежно, гладила руками спину. Я тоже обнял ее, и левое плечо отозвалось тихой болью.

— Все в порядке! — шептала Алис, — все будет хорошо. Раз уж мы выбрались оттуда, то здесь я тебе точно не позволю умереть.

В горло словно натолкали горячих угольков. С глотком пришла боль. Я поморщился, отстранил Алис и указал на Императора. Мой господин все еще оставался без сознания. Он дышал, глаза под веками бешено бегали из стороны в сторону. Но надолго ли? Сколько он так протянет?

— Думаю, пока с ним все будет в порядке, — прошептала Алис, — я не знаю точно, мне нужно будет подумать… Инель хотела, чтобы мы отвели Императора в Обитель магии, но мы не успели. Все может быть, все…

По щекам ее потекли слезы. Я прижал ее к себе, несмотря на зарождающуюся во всем теле боль.

Я хотел сказать: все будет хорошо.

Я хотел сказать: не беспокойся, мы живы, и это главное.

Я хотел сказать: хуже уже не будет.

Но я не мог говорить, слова застревали в горле. Да и можно ли врать человеку, которого любишь?

— Мне казалось, что стоит найти Хиуса, и моя боль пройдет, — прошептала Алис, — я вела себя, как девчонка. Месть закрыла мне глаза на окружающий мир. Я думала, что смерть за смерть — верное решение. Я совсем забыла, что любая смерть, даже самого злого человека на свете, принесет лишь следующие жертвы. У смерти не бывает конца, смерть есть продолжение зла на этом свете. Если бы я подумала об этом раньше… Инель и Шиджилл были бы живы…

Я хотел спросить: что было бы?.. но Алис продолжила:

— Мне надо было остановить вас, отговорить идти дальше. Твоему господину следовало бы вернуться в Империю и начать новую жизнь. Он многое потерял, но он мог бы и многое найти. Но нет, я лишь подстегнула вас своей жаждой мести. Я, женщина, указала вам дальнейший путь. Я привела вас к гибели.

Я погладил ее по спине, не имея возможности возразить. Слова распирали мое горло, жгли мою душу. Но я не мог говорить — и горячие слезы брызнули из глаз помимо моей воли.

А со слезами накатила боль, и горячим обручем сдавило грудь. Я содрогнулся от боли, застонал, Алис испуганно подхватила меня, но не смогла удержать — и я упал в траву, глядя на яркое солнце и голубое небо.

Вокруг, наверное, пахло свежестью и лесом, но нос мой был забит кровью.

Вокруг, наверное, щебетали птицы, но уши мои заложило.

Вокруг, наверное, играла всеми красками жизнь, но жизнь моя стремительно покидала тело…

Письмо N

Здравствуй, любимая.

Только вчера я писал тебе письмо, где рассказал, что произошло с нами за последние несколько дней. Теперь ты знаешь, что случилось с Бородачом и Инель. Знаешь, кто такой Ловкач и что это за паразит поселился в его сознании. Я тороплюсь написать тебе еще, ведь я не знаю, что ждет нас завтра.

Надеюсь, ты не сердишься на меня за то, что я не смог пока прийти к тебе, а остался на этом свете вместе с Алис.

Да, ведь я был на самом краю смерти. Мне сломали челюсть, у меня был закрытый перелом руки, сместилось два позвонка на шее. Еще бы чуть-чуть и меня бы парализовало навсегда.

Алис меня выходила. Не знаю как, я почти двое суток валялся без сознания, но когда пришел в себя, уже смог двигаться. Наверное, Алис прибегла к книге заклинаний. Она прихватила ее с собой из нашего мира, а теперь постоянно изучает заклинания, практикуется в лесу. У нее хорошо получается.

Я многое хочу рассказать тебе, ведь ты многое пропустила. Мыслей целый ворох, и все они просятся на бумагу. Истосковавшаяся по письму рука просит еще и еще.

Как только я начал ходить (а случилось это два дня назад), я первым же делом спросил у Алис, можно ли пойти в город и раздобыть бумагу и ручку. Моя сломанная челюсть будет заживать еще долго, я не могу разговаривать, поэтому исписал ветками половину поляны. Алис ответила, что может сходить в город и выяснить обстановку.

Я писал тебе о том, что произошло в городе. Идти туда теперь опасно, мы не знаем, кто взял вверх — безумцы или уцелевшие жители. В любом случае, для этого города мы принесли только зло, мы прокляты. Нам больше нет места ни среди нормальных людей, ни среди безумцев.

Но Алис все равно пошла в город, ради меня. И она принесла много бумаги и ручек, так, что мы смогли нормально общаться с ней, а я смог написать тебе эти письма…

Ситуация в городе непонятна. Алис не видела жителей, но слышала стрельбу и крики. Город продолжает гореть, и некому унять пожар. Над городом висит черный смог, закрывая небо. Даже здесь, далеко в лесу, тянет горелым, а ветер иногда приносит черный пепел.