– А чего желаете?

Мужчина разинул рот в немом изумлении, потом поднял заплывшие глазки к небесам, словно вознося неслышимую молитву.

– Чего?! Водяры если… Нет! Тяжело будет. Винца? Может, портвешка? Ты как?

– А мотор не заклинит?

– Нет, братан! – вскричал мужчина. – Прорвемся! Давай вина! Сейчас оденусь, сгоняем…

– Да не стоит суетиться, я сам схожу.

– Нет, браток, так не полагается… – Мужчина распахнул дверь своей квартиры на всю возможную ширину. – Давай хоть познакомимся. Шурик!

– Анатолий.

– Толян! Рад, рад… Умираю, понимаешь.

– Так сиди, сбегаю.

– Нет, не полагается… Покандехаем вместе.

Новый знакомый поспешно оделся и, подталкивая Толю в спину, покинул квартиру.

Толя купил три бутылки недорогого портвейна, справедливо предчувствуя, что двух окажется недостаточно, и они вернулись в обитель Шурика – двухкомнатную квартирку, обстановка которой свидетельствовала, что женская нога если и ступает здесь, то весьма нерегулярно. Человеку, чьи страдания пытался облегчить Толя, на вид можно было дать лет сорок пять. По всему чувствовалась его принадлежность к могучей кучке российских рок-деятелей. Как потом выяснилось, в какой-то там группе барабанил на ударнике. Стены увешаны плакатами и фотографиями рок-музыкантов с дарственными надписями.

Шурик сходил на кухню, принес два залапанных стакана и две конфетки и поспешно разлил портвейн.

– За взаимовыручку, – пробормотал он скороговоркой и, не чокаясь, выхлестал свой стакан.

– Я тебя выручил, помоги и ты мне. С Райским… как его отыскать? – поинтересовался Толя.

– Юрку-то? Странно, что его нет дома. Обычно днями безвылазно торчал. Все с этим компьютером. Поверишь ли, сутками за ним мог сидеть. Правда, время от времени отъезжал… В основном, за границу. Но если уехал, я бы знал, он мне всегда сообщал о своих отлучках.

– А может, он у бабы? – предположил Толя.

– У бабы? Юрка? Чушь! Он по дамской линии не больно… Правда, три раза женат был… Хотя, может, ты и прав. Время от времени он навещает своих жен. С первой я не знаком, последнюю видел всего несколько раз, а вторую знаю неплохо. Так вот, Юрка чаще всего к ней наведывается.

– А она что за человек?

– Трудно сказать. Непонятная для меня личность. Иногда кажется – чокнутая, а иной раз – вполне нормальная тетка. Звать ее Алевтина – Аля. Почему они разбежались, не знаю. А чокнутая потому, что разной чертовщиной увлекается. Знаешь, сейчас модно верить во всякую чушь… пришельцы, общение с Космосом, медитации разные… Словом, бред! Вот и Алевтина повернута на этих вывертах. Колдовство, черная магия… Ну, ты понимаешь… А так, ничего бабенка, справная.

Толя поморщился:

– При чем тут черная магия? Мне нужно найти Райского – кровь из носу! И я его найду! Ты знаешь, где живет Алевтина?

Шурик развел руками:

– Увы, мой новый друг, увы. Зато я знаю, где она трудится. В кукольном театре работает…

– На Садово-Самотечной?

– Да нет… Маленький такой театрик. Прямо крошечный.

– Где он находится?

– Сам не отыщешь.

– Ну понятно, – саркастически заметил Толя. – Теперь ты у меня будешь вроде розыскной собаки. С особо развитым нюхом. Где театр?

– Нужно ехать по Филевской линии. На «Багратионовской» сойти и двигать в сторону Горбушки. Пройдешь Горбушку, не помню, как улица называется… Вот там и находится театрик этот… В подвале.

– Где уверенность, что мы ее застанем? Может, дамочка дома сидит?

– Полную уверенность может дать только страховой полис, – изрек Шурик, демонстрируя некоторую начитанность. – Она в театре день-деньской околачивается, а бывает, и по ночам. Куколок мастерит. Алевтина – мастер по изготовлению марионеток. Специальность, понимаешь, такая. Много странных профессий на свете, – хрипло пропел Шурик. – Короче, если хочешь ее найти, без меня не обойдешься. Решай, командир. А я пока еще малость хлебну, чего добру пропадать.

До места добирались примерно час. День поблек. Сверкающий глянец, которым отливал каждый листок, каждая жестянка из-под пива, куда-то пропал. Настроение тоже переместилось к отметке «пасмурно». Были ли тому причиной присутствие полупьяного барабанщика или последствия принятия некоторого количества дрянного портвейна, собственно, не имело никакого значения.

– Я в разных там ведьм не верю, – разглагольствовал барабанщик в вагоне метро. – Однако Алька явно из этой породы. Имеется в ней нечто. А от Юрки она сама ушла. Почему – не знаю, но факт остается фактом. Он ей ни в чем не перечил, можно сказать, на руках носил. Но, правда, потом, когда ушла, не шибко расстраивался. Общаться ведь продолжали… Что их связывало, никогда не понимал…

Пока шли от остановки метро, барабанщик несколько примолк и только часто протяжно вздыхал, точно больная собака. Очевидно, его мучила жажда.

Через некоторое время они очутились перед неприметным входом в торце огромного здания. Весьма скромная, чуть ли не самодельная табличка гласила: «Театр марионеток «Коломбина». На дверях висел солидный амбарный замок. Тут же имелось написанное от руки объявление: «Театр уехал на гастроли в Потьму».

– Прибыли, – сообщил барабанщик. – Открывай портвейн.