Они вышли из машины, даже Валюн, кряхтя, покинул заднее сиденье. Луч мощного суворовского фонаря выхватывал из мрака заросли бурьяна, лужи, сурчиные норы.

– Вон, видишь?

Толя вгляделся в темноту. «Мерседес» лежал на боку. Его широкие протекторы с налипшими комьями земли напоминали гигантские галоши, в лучах фонаря тускло поблескивал кузов. Следопыты приблизились. Пахло бензином, маслом и еще чем-то сладковатым, видимо, тормозной жидкостью.

– Все раскурочено, – заметил Суворов. – Ну-ка, посмотрим. – Он посветил сквозь стекло внутрь. – Н-да! Не зря говорят: тише едешь, дальше будешь. Нужно их вытащить оттуда. Возни много, но деваться некуда. – Он попытался открыть переднюю дверцу. – Заклинило… – Однако задняя дверь подалась. – Похоже, все готовы, – констатировал он, освещая перекрученные тела. – Толя, помоги!

Первый извлеченный оказался, как сообщил Валюн, Мефодием.

– Тяжел, – заметил Суворов. – Этот, что ли, тебя бил? Радуйся, ты отомщен.

Труп следующего пассажира оказался крепко зажат сместившимися сиденьями. Сколько ни тянули за ноги, вытащить не удавалось.

– Я сейчас принесу монтировку, попытаемся открыть переднюю дверь. – Суворов убежал к машине.

– Кошмар! – произнес Валюн, освещая размозженную голову Мефодия. – Меня сейчас вырвет.

– Только этого не хватало. Потерпи.

Вернулся Суворов с монтировкой, и они с Толей налегли на переднюю дверь, та со скрежетом поддалась. Рывком выдернули пассажира, он слабо застонал от боли.

– Да он живой! – Суворов осветил верхнюю часть туловища. – Райский?

Залитое кровью лицо с выбитым глазом с трудом поддавалось идентификации, и все же сомнений почти не было. Перед ними находился тот, кого они столь напряженно искали.

– Эй ты, пресса, давай сюда! И поторапливайся, не время прохлаждаться! Этот, что ли, тебя допрашивал?

Валюн, морщась и гримасничая, рассматривал пострадавшего.

– Не уверен, – наконец произнес он, – тот бородатый… А так вроде похож. В больницу везти нужно.

– В больницу… – задумчиво повторил Суворов. – Вообще-то, конечно… Но это не входит в мои планы. Сейчас… – Он вновь скрылся, но почти тотчас же вернулся. В руках у него оказалась тряпка, смоченная водой. Суворов наклонился и стал протирать лицо пострадавшего. – Теперь смотри внимательно, – обратился он к Валюну. – Он?

– Да, – закивал журналист.

– Уверен?

– Почти.

– Опять почти! Толя?..

– Вроде похож…

– Ладно. Тогда я его запечатлею для истории. – Сверкнула вспышка фотоаппарата. Суворов сделал несколько снимков. – Достаточно. Скоро рассветет, и машину будет хорошо видно с дороги. А нам светиться ни к чему. Конечно, нужно бы достать и остальных, но вряд ли получится. – Он вновь нагнулся и взял Райского за руку. – Пульс вроде прослушивается. – Достал мобильный телефон, набрал номер: – Милиция? Хочу сделать сообщение. На сорок восьмом километре произошла авария. Есть погибшие и раненый. Машина? «Мерседес». Да, «Скорая» нужна… – И нажал кнопку отключения. – Минут через пятнадцать-двадцать сюда приедут, так что помощь ему окажут. Можете не волноваться. А нам пора сматываться.

Все складывалось, в общем-то, неплохо. Во всяком случае, пока. Теперь осталось только позвонить и доложить заказчику о результатах, подкрепив их снимками, сделанными на месте аварии. Непосредственная работа выполнена, а что случится с фигурантом дальше, его мало интересует. Так размышлял Суворов, попивая кофе на кухне собственной квартиры.

Он вернулся домой, когда утро было в полном разгаре, принял ванну и тут же лег спать, даже не позавтракав. Зато сейчас чувствует себя отлично, словно и не провел сутки на ногах.

Суворов взглянул на часы: почти четыре. Нужно ехать за снимками. А потом он наберет номер телефона, предъявит доказательства, получит гонорар и выкинет Райского из головы.

В фотоателье оказалось совсем пусто. Приемщица сунула ему пакет с фотографиями и вновь уткнулась в журнал. Суворов достал снимки, взглянул, и земля поплыла у него из-под ног: на глянцевой фотографии ничего не было! Нет, изображение, конечно, имелось. Кусок земли, трава, какой-то мусор… На самом краю фотографии чьи-то ноги в кроссовках… Трясущимися руками он стал лихорадочно перебирать остальные снимки. Та же картина! Ни малейших следов присутствия лежавшего на земле человека.

– Тут какая-то ошибка, – обратился он к приемщице.

– Что случилось?

– Это не мои снимки!

– Как это не ваши? – Она мельком взглянула на фотографии, потом на квитанцию. – Вы же Суворов?

Тот согласно кивнул.

– Тогда все правильно, уж не знаю, что вы снимали.

– Пакеты не перепутаны?

– Извините, у нас такого не бывает.

– Можно взглянуть на другие фотографии? Ну, которые напечатаны сегодня.

– Не полагается! А вы, гражданин, когда снимали, возможно, находились в подпитии? Поэтому у вас ничего и не получилось, – иронически заметила она. – И потом, ведь на снимках стоит время и дата съемки.