— Пусть твой разум блистает вечно! Прощай, друг.

Связь прервалась. Фрэзер посидел еще минуту, чувствуя себя до удивления одиноко. Затем встряхнулся, заставил себя подняться и пошел к двери.

Она внезапно распахнулась прямо перед его лицом. В комнату ворвался Пат Махони. Его лицо напоминало маску Медузы-Горгоны.

— Марк! — завопил он. — Бежим отсюда! Они арестовали всех в городе, кто мог представлять для них хоть какую-то опасность!

— Ты о чем? — с изумлением спросил Фрэзер.

— Эти безумцы с корабля дали нам прикурить! Стоило этим чертовым астронавтам войти в город, как каждый из них выхватил бластер. Это бандиты, Марк, самые настоящие бандиты. Нет, еще хуже — они сторонники прежнего президента Гарварда!

Без специальных инструментов ни один человек не смог бы увидеть рассвет на Юпитере. Его поверхность, погруженную в вечный мрак, лишь изредка освещали вспышки гигантских молний. Атмосфера состояла большей частью из водорода с небольшими примесями метана и парообразного аммиака, образующего облака толщиной в несколько миль. Однако золотистые глаза Теора — каждый в три раза больше человеческого — отлично видели в красном и даже инфракрасном диапазонах волн. Для него небо стремительно очищалось от ночного тумана, который бурлящими клубами несся по равнинам Мендалона и уходил под мутную арку облаков, увлекая за собой полчища черных, колеблющихся теней. Теор чувствовал, как его лицо обвевает резкий и холодный ветер. Его чувствительные усики-антенны, расположенные с обеих сторон рта, дрожали, реагируя на острые органические запахи, текущие по равнине.

Теор нетерпеливо переступил ногами. Ему хотелось вновь вернуться к своим обязанностям. И прежде всего это была забота о ценных наркотических специях. Первично они накапливались в стволах и листьях растений равнины, но в полном виде свои свойства приобретали, лишь пройдя через желудочный тракт местных животных, отдаленно напоминающих земных коров. У фермеров в этот сезон хватало забот, и обязанностью Теора было помогать им, оберегая от непогоды — ветра, дождя, града, молний, землетрясений, гейзеров, вулканических извержений, камнепадов и прочее, прочее, прочее. Это было традиционной работой славного рода Рива. Лишь случайно и изредка его отпрыски становились священниками, магами, судьями и военачальниками. Всегда и везде Ривы были хранителями цивилизованности племени Наярр; без их искусства оно могло скоро вновь вернуться к состоянию варварства или оказаться раздавленным более могущественными племенами.

«Неужели такое когда-то может случиться? — угрюмо подумал Теор. — Мы издавна не опасаемся соседнего племени Ролларик — нас куда больше, мы лучше вооружены, и поэтому эти трусы решили скрыться от нас за Дикую Стену. Но эти новые пришельцы улунт-хазулы! Кто привел такие огромные силы через океан?»

Этот беспримерный переход поразил его так же, как редкая боевая доблесть чужаков. Наярры тоже далеко не домоседы: на южном побережье они торгуют с Лесным племенем, а за морской добычей уходят далеко в океан, до самого Орговера. Несколько разведывательных экспедиций даже отправились на запад, к таинственным Сияющим островам. Но как улунт-хазулы смогли пересечь тысячи штормовых миль в океане из жидкого аммиака? Теор знал об этом из сообщений своего друга-землянина с Ганимеда, который наблюдал поход войска, чужаков с помощью хитроумных инструментов.

Теор невольно поднял глаза к небу. Он никогда не видел ни лун Юпитера, ни даже Солнца. Странно будет, если наярры будут спасены воздействием сил из мест невидимых и недостижимых… Хотя луны и так влияют на происходящее здесь, на поверхности Юпитера — Марк не раз рассказывал ему, что именно они вызывают атмосферные приливы и отливы и тем самым создают четыре Малых Цикла погоды…

— Уллола! — услышал он вдруг чей-то далекий голос откуда-то снизу. — Теор, я вижу тебя, спускайся и побеседуй со мной! — Теор натянул поводья на своем форгаре. Летающий зверь, напоминающий земного богомола, замедлил свой парящий полет и плавно стал спускаться. Теор сидел на его узкой, чешуйчатой спине, крепко упираясь четырьмя ногами в туго натянутые стремена, и смотрел вниз.

Он был в нескольких милях от города. Впереди, на изгибе реки Брантор, были видны столбы красного дыма. Там располагались мастерские, поскольку именно в этом месте были найдены десятки небольших вулканических жерл — другого вида огня на Юпитере не знали. Опытные ремесленники день и ночь трудились, плавя над жерлами осколки льда и выковывая из него наконечники для копий и ножи.

Сделав широкий круг, форгар плавно приземлился рядом с пожилым наярром, приветственно размахивающим посохом, богато отделанным перьями. Это был Норлак, полуотец Теора.

Молодой Рив спрыгнул с форгара и со вздохом облегчения распрямил свой одеревеневший за время полета торс. Его форгар немедленно устремился к зарослям кустарника с толстыми губчатыми листьями. Растения росли на почве, состоящей из смеси ледяного порошка с органическими веществами и минеральными солями, главным образом натриевыми и аммиачными соединениями. Ледяная крошка хрустела под ногами Теора.

— Моя сила была спокойной в ваше отсутствие, — произнес он формальное приветствие, но затем сразу же перешел к делу. — У нас мало времени, полуотец. Посланцы врагов, должно быть, уже пришли в город.

— Они уже там, — сказал Норлак, — чужаки прибыли еще вчера вечером. Я давно жду здесь — мне хотелось бы поделиться с тобой, сын, кое-какими соображениями, прежде чем ты пойдешь на совещание.

— Но почему вы сами не приняли участие в этой важной встрече? Она могла уже начаться, и…

— Чужаки возражали, — флегматично ответил Норлак. — Они сказали, что по их законам только мужчины могут принимать участие в переговорах. Если с нашей стороны будут присутствовать представители других полов, то чужаки покинут город. Мы с Элкором решили проглотить оскорбление и принять их условия.