Быстро пролетели дни райской жизни в деревне. Пришло время расставания. Анна осталась в Москве, а Генрих, прежде чем уехать на место своего назначения, решил на пару дней съездить в Новосаратовку. Старик встретил его с радостью и после продолжительных разговоров вечером они пошли купаться на свое любимое место у залива — тихую заводь. Вода здесь, как всегда, была теплая, и они с удовольствием выкупались. Выйдя на берег, они расположились в траве и негромко вели свою беседу. Старик рассказывал о новостях, связанных с находкой.

— Надоели они мне, то и дело ходят с требованием отдать медную пластину. Особенно активен среди них заведующий музеем Воронцов. Откуда они только узнали о ней, будь она неладна.

— Полагаю, это наш сосед Серов сообщил им об этом.

— С чего это ты взял? — в недоумении спросил старик.

— В тот день, когда мы рассматривали содержимое ящика и эмоционально обсуждали находку, я видел в окошке промелькнувшую тень. Помнишь, я тогда внезапно выскочил из сарая?

— Да, помню, — ответил старик.

— Так вот, тогда я видел, что у соседей хлопнула калитка. А это значит, что кто то успел туда забежать. Посторонний в чужой дом прятаться не побежит. Остается одно: это был наш сосед.

— Железная логика, — ответил Карл Робертович.

Генрих, немного подумав, произнес:

— Если мы не сдали ее государству, то я советую от нее избавиться. Схему местности мы и так помним.

— Верно, а каким образом предлагаешь избавиться? — поинтересовался дед.

— Да хоть выбросить ее тут же в воду. Глубина в заливе большая.

Старик вдруг достал из сумки медную пластину, намереваясь выбросить в воду. Однако внук неожиданно сказал:

— А ну ка постой, дай взглянуть напоследок.

Генрих стал внимательно разглядывать медный лист.

— А тебе не кажется странным, что он слишком толстый?

Он показал его старику и сказал:

— Смотри внимательней: края свальцованы.

Подняв с земли увесистый камень, Генрих несколько раз ударил по листу, медь развалилась на две половины, и с внутренней стороны вывалился кусок необычной бумаги. Он тут же поднял полуистлевший клочок: это была часть рукописи, на ней слабо проступал вензель с латинскими инициалами «FB». Основная часть бумаги совершенно попортилась временем и для чтения была не пригодна. Сохранилось только ее окончание. Генрих с трудом читал манускрипт, еле различая готическую пропись:

Старик и внук были потрясены. Карл Робертович взял в руки одну из половинок и стал разглядывать.

— Что ты там нашел? — осведомился Генрих.

— Да, — ответил старик, — это схема местности не города Ксантена, а наших мест.

— Почему ты так решил?

— Я долго смотрю на схему участка местности и начинаю ее узнавать, ведь здесь обозначены все наши дороги, прилегающие к Новосаратовке, и даже знакомый изгиб реки: это наш залив.

— А почему здесь указано название города — Ксантен? — спросил Генрих.

— Я думаю, что это сделано намеренно.

— Если это действительно так, то там спрятано что то очень серьезное и Фриц Бич должен был оставить своим потомкам хоть какой-нибудь след, например, письмо или другую информацию.

— Теперь я припоминаю одну легенду о том, что где-то в этих краях зарыта в землю могучая сила, от которой исходит тепло, и если ее откопают, то она приведет людей к катастрофе.

— Почему обязательно к катастрофе? Может быть, наоборот, поможет человечеству развиваться дальше? — спросил Генрих.

— Нет, дорогой Генрих, пока на Земле и в головах людей не искоренятся семь смертных грехов, указанных в Библии, человеку нельзя доверять и давать возможность воспользоваться этой могущественной силой, — ответил старик.

— Ты, конечно, вправе думать как угодно, но решать за людей тебе никто права не давал. Кроме плохих людей есть и хорошие люди.

— К сожалению, хорошие люди по своей простоте и наивности слишком далеки от всей этой мерзости и в своем стремлении к созиданию не замечают, а может быть, просто не хотят вникать в происходящие негативные процессы.