— Кто вы? — произнес Сережа, пораженный неожиданным и странным видением.

Потом, видя, что она его не понимает, повторил по-немецки свою фразу:

— Кто вы? откуда вы пришли?

Она быстрым движением поправила венок белых лилий, сползший ей на лоб и, закусив огнисто-красную прядь своих пышных кудрей зубами, произнесла чуть слышно по-немецки:

— Я Сирена! Или вы не знаете этого? Пришла оттуда! — она указала тоненьким смуглым пальчиком на скалу, море и вдруг рассмеялась…

Смех у нее был тихий и звенящий… Такой смех должен был бы быть у русалок, если бы они существовали на свете. И когда она смеялась, красные волны ее кудрей колыхались вокруг ее стана и покрывали ее всю, всю с головы до пят.

— Ну, ну, не дурачьте меня, пожалуйста, — рассмеялся в свою очередь юноша, — я знаю, что вы самая обыкновенная девочка и пришли не из моря, а из соседней усадьбы, вернее всего…

Она усмехнулась… И опять лицо ее стало таинственно-странным и чудно-красивым.

— Monsieur Serge, — произнесла она своим рокочущим голоском, — вы догадливее, чем следует быть мальчику в ваши годы. И сейчас вы сказали отчасти правду… Сейчас я пришла из пасторского домика, что там за деревней. Но все-таки я Сирена, и там под скалой ворчит и плещется мой старый отец! — с веселой таинственной усмешкой она повела пальчиком на море и продолжала так же весело свою речь… — Старый царь — Морской Гребень, седой, как лунь, и ворчливый, как сама старость… У меня есть целая свита бледнооких красавиц наяд… А сельди, камбалы и прочая рыбная живность созданы для того, чтобы бродить за мною стадами и охранять покой царевны-Сирены… Поняли вы меня?

И снова смех, рокочущий и звонкий, чудесно нарушающий тишину царственно-спокойного часа заката.

Засмеялся и Сергей. Ему показалась забавной эта странная девушка-подросток с ее поэтичными бреднями и красивым, почти коричневым от загара лицом.

— Я не верю вам! Ни одному слову не верю! — произнес он со смехом и смело заглянул недоверчивым взглядом в ее оригинальные зеленовато-черные глаза. Сирена нахмурилась. Темно-красные брови ее сошлись над переносицей. Лицо сразу постарело и осунулось как будто…

— Ах, вы! — произнесла она, топнув маленькой сильной ногой, обутой в род сандалий с ремнями у ступней. — Ах, вы… — И, помолчав немного, она заговорила неожиданно, краснея и сердито покусывая свои алые губки:

— Слушай ты, неверующий человек… Вот что сказала мне морская волна, седая, как волосы и борода моего папы Гребня… Слушай, что она сказала… Хороший юноша, учитель из замка, вот что она сказала… Только зачем он приходит на твою скалу. Он простой сын земли. У него есть семья там, в Петербурге, родители, о которых он скучает… A здесь два маленькие барона, из которых один только недавно полюбил его после того, как он провел ночь в северной башне.

— Откуда, каким образом? Откуда вы узнали все это, Сирена? — произнес, захлебываясь от волнения и неожиданности, Сережа.

— Откуда узнала? — заливаясь своим рокочущим мелодичным смехом, произнесла она, — о, Сирена все знает!.. Знает, о чем шепчут седые волны… Знает, о чем поют звезды в полночной вышине… о чем лепечут желтые лютики, вербы песчаному берегу… о чем болтают песчинки на дне моря и глухо шуршат травы там далеко, в лесу… Все знает дочь старого Гребня, царевна Сирена, повелительница вод! — И, вся гордая, ликующая, она притихла на мгновение с поднятой рукой, словно застыв над морем, в двух шагах от отвеса огромной скалы…

И вдруг лукавый смех задрожал в ее губах, алых и веселых… Она, как безумная, завертелась no небольшой площадке скалы, рискуя ежеминутно свергнуться в море… Ее густые волосы красным сиянием развевались по ветру. Зеленые глаза с огромными точками зрачков загорелись изумрудными огнями.

Что-то волшебное было в ее небольшой фигуре, кружащейся по скале с стремительной быстротой…

— Берегись! Берегись меня! — протяжным резким криком прозвучал далеко ее голос.

— Я редевольская колдунья. Берегись меня! — и, широко взмахнув руками, бросилась в море, мелькнув со скалы огромной красно-зеленой птицей.

— Сирена! — в ужасе вскричал Сергей и замер на месте, устремив глаза вниз, в гулко бьющуюся о каменистый утес пучину.

И вдруг веселый голосок прозвучал откуда-то снизу.

— He бойся… Я здесь… Редевольская колдунья никогда не утонет… Папа Гребень уже позаботился о том… Прощай, доверчивый, легковерный мальчик.

Сережа Скоринский быстро наклонился вниз и увидел зеленую фигурку, плывшую к берегу… Это была Сирена… Ее красные волосы плыли за нею… Лицо смеялось…