– У вас равное участие в деле?

– Д-да, конечно, – ответил Вассерман с некоторым сомнением в голосе. – Конечно, равное…

– И ему тоже угрожают?

– Н-нет… То есть… Я не знаю, – Вассерман нахмурился. – Я же не рассказывал ему о своих проблемах. А он не рассказывал мне о своих. Понимаете, мы, конечно, партнеры, но это ведь не означает… – он запнулся. Видимо, тирада показалась ему чрезмерно длинной. – Я хочу сказать, что мы компаньоны, но не друзья. Деловые партнеры. Хотя – да, я думаю, угрожали.

– Угрожали, или вы предполагаете, что угрожали? – уточнил Розовски.

– Угрожали, – уверенно произнес Вассерман. И после крошечной паузы добавил: – Я так думаю.

– Иными словами, он не делился с вами аналогичными опасениями, – резюмировал детектив.

– Нет.

– Понятно… Значит, вам угрожают, – Натаниэль помолчал. Вассерман смотрел на него исподлобья. На лице написано было ожидание подвоха. – Угрозы анонимны? – спросил Розовски. – Или эти люди так и представились: «Мы, дескать, русская мафия, гони деньги, а то хуже будет»?

– Нет, разумеется. Мне просто предложили выплатить названную сумму. Для того, чтобы, как они выразились, застраховаться от неожиданностей.

– Какого рода?

– Ну… – Вассерман задумался. – Ну… Вот, машина у меня сгорела. Полторы недели назад. В баке потек бензин, а кто-то, случайно бросил спичку. Что-то в этом роде, не помню точно. А потом позвонили, посочувствовали и сказали, что вилла тоже может сгореть… – он снова замолчал. Брови сошлись на переносице. Розовски не торопил. Вытащил из стола пачку сигарет, закурил. Рассказ о сгоревшей машине клиент изложил безо всяких интонация, словно наизусть заученный текст. Видимо, ему приходилось рассказывать об этом не один раз – в полиции и страховой компании.

– Действительно, – сочувственно сказал Розовски. – Кто кроме русской мафии может сжечь ни в чем неповинную машину? Законченные злодеи. У вас, кстати, машина была какой марки?

– Э… Эта… Японская… – Вассерман озабоченно наморщил лоб. – Как ее…

– «Субару»? – подсказал Натаниэль. – Или «Хонда»?

– «Субару»… – растерянно кивнул Вассерман. – И-или вторая… – чувствовалось, что ему очень хочется удрать.

«Ну и дела, – удивленно подумал Натаниэль. – И зачем только подобным типам разрешают перебегать дорогу мафии? Тем более, русской…»

– Скажите, – снова заговорил Вассерман, – я могу просить вас приехать завтра ко мне? Домой? Мне бы не хотелось рассказывать подробности прямо сейчас. Я расскажу обо всем завтра. Вы только ответьте сейчас: в принципе вы можете взяться за это дело?

– В принципе я могу все, – заявил Розовски со скромным достоинством в голосе. – Вопрос оплаты. Это во-первых. И полного доверия со стороны заказчика – во-вторых.

– Очень хорошо, – облегченно произнес Вассерман и поднялся. – Так я вас завтра жду. Дома… Да! – он остановился в дверях и повернул к детективу обеспокоенное лицо. – А оружие у вас есть?

– Оружие? – удивленно переспросил Натаниэль. – Оружие, конечно, есть.

– Пистолет? – зачем-то уточнил клиент.

– Револьвер, а что?

– Возьмите с собой… Значит, ровно в десять утра.

С этими словами клиент-зануда исчез. Через несколько минут Розовски сообразил, что согласился работать, не договорившись об условиях оплаты. Он беззлобно выругался и еще раз прочитал адрес на визитной карточке: «Ашкелон, улица Ноф а-Ям, 23».

Мысль о том, что Вассерман мог бы найти детективное агентство и в самом Ашкелоне, пришла в голову Натаниэлю только при подъезде к городу. И в этом случае Розовски сейчас еще только пил бы вторую чашку ароматного кофе по-турецки, сваренного Офрой (среди множества безусловных достоинств очаровательной секретарши агентства он больше всего ценил именно это умение), и готовился к первой утренней сигарете из заветной, красной с золотом пачки «Соверена». Английскими сигаретами он привык начинать утро с тех самых пор, как прочитал в какой-то газете, что британские сигареты выпускаются с минимальным для окружающей среды содержанием вредных веществ. Солей свинца, например.

От грустных мыслей Натаниэля отвлек вид памятника, высившегося слева от трассы. Памятник, метров около трех в высоту, изображал советского воина-освободителя, в полном соответствии с нормами старых партийных комиссий – гордый взгляд, гимнастерка, легендарный пистолет-пулемет Шпагина в могучих руках. Каменный воин бережно поддерживал за плечи изможденного узника. Памятник был поставлен по инициативе местного совета ветеранов Второй мировой войны. В сочетании с окружающими памятник пальмами и указателями на иврите и арабском могучая фигура советского воина должна была бы вызывать комический эффект. Но почему-то не вызывала, скорее, умиляла.