— Я имею в виду не почему мы отмораживаем здесь задницу. Я хочу спросить, какого хрена мы торчим на краю света, в то время как идиоты, у которых не хватает ума сдаться, швыряются в нас камнями, а Костоправ с Госпожой вполне серьезно считают, что захватить совершенно неприступную крепость для них плевое дело?

Тай Дэй позволил себе необычное высказывание:

— Человек не всегда знает, чем ему приходится заниматься, верно? — Правда, он тут же взял себя в руки и продолжил в назидательном тоне:

— Ты следуешь тропой чести, Мурген. Ты стремишься отплатить за Сару.

— Как и все мы. Моя мать и я следуем за тобой, потому что таков наш долг.

— Ах ты, врун паршивый!

— Ладно, пусть так. Спасибо. Мы хотим посчитаться, и мы своего добьемся. Но эта погода сводит меня с ума. А как насчет тебя?

— Этот туман приводит меня в уныние, — сознался Тай Дэй.

Между нами просвистела стрела, выпущенная каким-то кретином, к счастью для нас, не имевшим возможности как следует прицелиться.

— Упрямые ублюдки! — сказал я. — Должно быть, Могаба внушил им, что мы собираемся сожрать их живьем.

— Возможно, у них нет оснований думать иначе. Я подобрал стрелу.

— Что это ты вдруг ударился в философию? Тай Дэй пожал плечами. В последнее время он становился все более разговорчивым. Словно не хотел позволить мне позабыть, что он больше, чем моя собственная тень.

Мы выбрались на площадь — точнее туда, где до землетрясения находилась площадь. Из-за тумана здесь невозможно было отыскать ни единого ориентира.

— Дерьмо!

Так я оценил обстановку с философской точки зрения.

— Там!

Тай Дэй указал на свечение слева от нас. Навострив уши, я услышал звуки, походившие на приглушенные таглианские ругательства. Что-то вроде тех слов, какие частенько произносят солдаты за игрой в тонк: южане научились этой забаве от нас и восприняли ее с энтузиазмом. Я направился в ту сторону, хлюпая жидкой грязью. Талая жижа достигала лодыжек, а в одном месте нога провалилась по колено. Я выругался по-таглиански, и очень кстати. Заслышав родную речь, солдаты поспешили на помощь. Выяснилось, что они услышали хлюпанье и чуть было не устроили на нас засаду. Я этих ребят не знал, но им моя физиономия была знакома.

Как оказалось, они остались без командования: их офицер пропал без вести, сержант погиб, и парни понятия не имели, что же теперь делать. А потому сидели себе в тепле да резались в картишки, стараясь не попадаться никому на глаза. Такое поведение было одним из отрицательных результатов нашей системы воинского обучения. Инициатива на уровне взвода у нас не поощрялась, да и на любом другом тоже.

— Ребята, я ваших обстоятельств не знаю и подсказать ничего не могу. Поищите-ка лучше своего ротного.

Они объяснили, что вся их рота была послана на очистку местности от засевших в развалинах вражеских стрелков. Этим самым стрелкам не составляло труда обнаруживать в тумане противника — их противником являлся всякий, кто передвигался по городу. Партизаны стреляли во всякую движущуюся цель, чего не могли позволить себе таглианцы. Вся их рота рассеялась где-то в тумане.

— А этот пожар вы специально устроили?

— Нет, сэр. Просто у нескольких ребят сдали нервишки, и они воспользовались бамбуком. Ну а мы просто не стали тушить.

— А почему вы попросту не подожгли все эти постройки и не поджарили снайперов?

— Мы действовали по приказу. Эти дома в приличном состоянии. Князь хотел устроить здесь штаб-квартиру.

— Понятно.

Понял я больше, чем полагали таглианцы. У Прабриндраха Драха уже имелась штаб-квартира. Причем куда более комфортабельная и в более удобном месте.

— Послушайте меня, парни, — сказал я. — Не стоит вам класть головы, пытаясь сохранить груду камней да орясин. Если эти дерьмовые паршивцы вздумают в вас стрелять, выжигайте их напрочь.

Из тех разделов Летописей, где упоминаются сражения в городах, можно извлечь один немаловажный урок, который вполне подтверждает и горький опыт моего пребывания в Дежагоре. Ежели ты начинаешь думать не о своей шкуре, а о сохранности имущества, у противника появляется хороший шанс сожрать тебя с потрохами, Коли дело дошло до схватки, заботиться следует лишь о том, чтобы укокошить врага, прежде чем он угробит тебя.

Из тумана продолжали вылетать камни и стрелы. Ущерба они не причиняли, но не оставляли сомнения в том, что партизаны хорошо представляют себе наше местоположение.