– Это что? – решился спросить один из мастеровых.

– Линзы сюда поставлю, на звёзды смотреть буду, – нашёлся что ответить я.

Эмилио усмехнулся, молча достал из кармана увесистый мешочек с флоринами. Я же взял конструкцию и пошёл к себе в комнату. Надо попрактиковаться собирать и разбирать, чтобы потом не мучиться на живой кости.

Я крутил у себя кольца и полукольца, скручивал и наворачивал гайки. Вот ещё что – ключ гаечный сделать надо. Рукой наживить можно, но потом надо подтягивать.

Я выскочил в коридор и помчался в комнату с мастеровыми. Охранник бежал за мною следом, но не делал попыток остановить.

Вихрем ворвался я в комнату. Мастера были ещё здесь.

– Витторио, мне нужен ключ, для гаек.

Витторио усмехнулся и достал из кармана гаечный ключ.

– А я всё ждал, когда ты вернёшься, – прогудел он сквозь усы.

Эмилио сурово посмотрел на меня.

– Больше ты ничего не забыл?

– Ничего.

Я предпочёл за благо сразу ретироваться.

В своей комнате я проверил – подходит ли ключ к гайкам. Я зря сомневался, мастер действительно хорошо знал своё дело.

Немного попозже зашёл Эмилио.

– С моей стороны всё готово – спирт, холсты. Когда приступим?

– Хоть завтра. Для операции мне нужна светлая комната и устойчивый стол.

– За это не беспокойся. Уж чего-чего, а стол во дворце я найду!

– Тогда – до завтра.

– И правда – время дорого.

И вот наступило утро решающего дня.

Я плотно позавтракал. Сосредоточился, мысленно ещё раз повторил все этапы операции, возможные осложнения. Готов!

Открыв дверь, я подозвал охранника.

– Позови Эмилио и пару слуг.

Охранник исчез, не забыв запереть дверь на ключ. Быстро появился Эмилио, за ним маячили слуги.

– Показывай комнату, где будет проходить операция. Вы же, – обратился я к слугам, – берите инструменты и эти сосуды. Только осторожно, не разбить и не пролить.

В кувшинах с широким горлышком у меня лежали в спирту мои инструменты и детали от самодельного аппарата Илизарова.

А будущая операционная – хороша! Во всю стену были высокие арочные окна, через которые солнце щедро освещало комнату. Здоровенный деревянный стол стоял посредине.

– Стол придвиньте ближе к окну.

Слуги бросились выполнять распоряжение.

– Я готов, ведите Марию.

Вскоре вошла Мария в сопровождении старого и седого итальянца в смешной шапочке.

– Это придворный лекарь семьи Медичи, уважаемый синьор Агулья. Вот уже полсотни лет он пользует больных нашего рода. Он и приглядит за операцией.

Пусть так, лишь бы не мешал.

Я показал всем рукой на дверь. Закрывшаяся со стуком дверь отсекла меня от окружающего мира. Теперь вся надежда на мои руки, голову, опыт, интуицию. Помощи не будет – старый лекарь не в счёт. И выдержало бы сердце девушки.

Я счёл молитву. С Богом!

Мария была бледновата – всё-таки переживала, хоть и храбрилась.

Я ободряюще посмотрел на девушку и показал ей на стол.

Она сама разделась и улеглась на стол, на простыню. Я напоил её опием, потом взялся за пульс. Вроде опий уже начал действовать. Веки закрылись.

Я уколол кожу иглой – реакции нет. Пора начинать.

Когда я обдумывал ход операции, решил удлинить бедро, а не голень. В голени две трубчатые кости, и работать сложнее. Я же не хотел излишнего риска. Может быть, опытный травматолог-ортопед поступил бы наоборот, но не я и не сейчас.

Я перекрестился, вымыл руки и взялся за скальпель. Работал споро, перевязывая кровоточащие сосуды. Добравшись до кости, отвёл мышцы в стороны и пилкой сделал косой разрез. Такой заживает лучше прямого, и костная мозоль прочнее – площадь-то больше.

Мария постанывала, хоть и находилась под действием опия. Кости – это всегда очень больно, и нужен глубокий наркоз. Только где его взять – глубокий?

Проколов кожу и мышцы, я провёл две спицы через кость выше распила и две – ниже. Спицы перекрещивались между собой, образуя некоторое подобие креста. Теперь ушил повреждённые мною при разрезе мышцы и наложил швы на кожу. Установил аппарат Илизарова, собрав его на ноге августейшей пациентки. Представьте себе трубу, вокруг которой стоят строительные леса. Теперь нога Марии напоминала вот такое сооружение.

Придворный лекарь с всё возрастающим удивлением глядел на мои действия. Когда я стал мыть руки, он вежливо осведомился:

– И что, теперь она будет лежать в постели, пока не срастётся кость?

– Нет, уважаемый Агулья. Она будет ходить, и, если захочет – то прямо сразу после операции.

– Но ведь кость перепилена? – с ужасом в голосе спросил лекарь.

– Не торопись, коллега: очнётся после опия Мария – увидишь сам.

Лекарь недоверчиво покачал головой.

Девушка выходила из наркоза быстро – сказывалась молодость, способствовала этому и хорошая печень.