– Нигде во всей земле нет места более прекрасного! – с восхищением воскликнул татарин. – Но старые люди говорят – так было не всегда! Когда ты был за городом, не мог не видеть высокую гору, – посмотрел он на меня.

Я припоминал: вокруг Казани много холмов, и сам древний город стоит на холме, на крутом берегу Волги. А рядом действительно высилась большая тёмная гора.

– Когда хан Газан строил крепость, народ боялся жить здесь, шибко боялся! В этих местах было много змей, настоящих драконов, толстых как брёвна! В этих горах было много крылатых драконов.

Переведя дух, Ахмед продолжил:

– Хан собрал визирей решать, как истребить змей. Решили соломы натаскать и зажечь. Но все боялись. Нашли смелого юношу. Сел он на коня и поскакал к соломе. Высек он огонь огнивом, зажёг огонь, бросил в солому. Когда солома загорелась, один большой змей, взяв в зубы свой хвост, как кольцо, подкатился к юноше и погубил его. Да, огонь огромного костра истребил змей. Но один, самый большой змей по имени Зилант улетел и поселился на горе рядом с городом.

О летающих и ползающих зловонных монстрах мне уже приходилось слышать не раз. Где правда, где вымысел – кто знает, но и на гербе Московского княжества ещё при Василии III был изображён змей, которого поражал копьём всадник. Я слышал о преданиях, в которых русские богатыри уничтожали свирепых драконов, водившихся в новгородских лесах и ужасающих людей. Может быть, эти твари, похожие на древних ящеров, и уцелели здесь? Народные предания не возникают на пустом месте.

Меж тем Ахмед, видя мой интерес, продолжал рассказ.

– С тех давних пор гору, где поселился змей, называют Джилантау – Змеиная гора. А город по имени шаха Газана – Казанью. Много лет ещё Зилант наводил ужас на людей, но и его убили смелые джигиты. А в память о могучем змее хан назвал его символом Казани.

С холма Казанского кремля, где стоял дворец визиря, были видны холмы, за вершину одного из них опускалось солнце. В вечерней прохладе щебетали птицы. Мы с Ахмедом возвращались по садовой дорожке к фонтану. Я поблагодарил татарина за рассказ об истории древней булгарской земли. Ахмеду следовало уходить. Мы попрощались, и я направился в дворцовую комнату.

После одного из осмотров я вежливо осведомился у визиря, когда могу уехать домой? Состояние визиря было вполне приличным для его возраста и после такой серьёзной операции.

– Ну что же, – оглаживая бороду, молвил визирь, – ты возродил меня к жизни, и задерживать тебя сверх твоей воли было бы неблагодарностью. Твоя работа оплачена?

– Да, ещё во Владимире мурза Камчи заплатил мне пятьсот золотых.

– Он достойный вождь улуса и будет возвышен. Но я хочу и сам сделать тебе подарок. Ты мне угодил. Мало того что лекарь ты искусный, так ещё и по-татарски говоришь.

Визирь хлопнул в ладоши и прошептал на ухо вошедшему слуге приказание.

Вскоре слуги на подносах внесли богато расшитый золотыми нитями шёлковый халат, такую же тюбетейку и мягкие красные сафьяновые ичиги.

– Дарю! Надень – я хочу посмотреть на тебя в подарке.

Пришлось мне снимать свои сапоги, натягивать ичиги, облачаться в халат, надевать тюбетейку.

– Э, непорядок! – огорчился визирь. – А где пояс?

Слуги стремглав бросились за поясом и принесли белый кушак из шерсти. Обмотали им меня в два оборота.

– Вот теперь другое дело! – заулыбался визирь. – Ты теперь выглядишь, как татарский вельможа. И никто теперь не сможет сказать, что визирь не оценивает услуги по достоинству. Благодарю тебя, и да поможет тебе Всевышний в твоём благородном деле.

Я поблагодарил визиря за подарок, попрощался с ним и вышел, как и был – в халате, красных ичигах и тюбетейке.

Те же воины, что сопровождали меня сюда, охраняли меня и на обратном пути. Мера отнюдь не лишняя, учитывая народные волнения в Казанском царстве.

Прохожие, завидев меня в богато расшитом одеянии татарского вельможи, естественно, за него и принимали и начинали кланяться ещё издалека.

Кораблик Ахмеда был у пристани. А куда ему плыть? Я-то в Казани, пассажиров нет, больных везти не к кому.

Старый корабельщик искренне обрадовался моему появлению и поинтересовался, как прошло лечение визиря. Впрочем, богатый подарок говорил сам за себя. Получив подтверждающий ответ, он вознёс молитву Аллаху.

Через неделю плавания я уже вступил на Владимирскую землю.

Мурза честно дождался меня в городе, а увидев, потерял невозмутимость и кинулся навстречу.

– Ну, как прошло? Жив?

– Как видишь, я живой и вернулся, стало быть – и визирь живой.

– Фу, – вырвалось у мурзы.

– Визирь меня даже подарками одарил – халатом, тюбетейкой, ичигами.

– Хорошие подарки, – цокнул языком мурза.

– Только вот бунтует у вас голытьба под Казанью. Еле ноги унёс.

– А воины мои?

– Они во дворце оставались; меня сопровождал десяток воинов визиря, только мало кто остался в живых.