– Дерзишь мне? Испокон века так было! Не нами заведено!

– Тогда чего меня спрашиваешь?

Демьян покрутил усы – всевластный владыка человеческих судеб оставался твёрд даже в отношении счастья дочери!

– Довольно, иди. Я и так на тебя времени много убил.

– На меня? – удивился я. – Мы только о тебе, боярин, да дочке твоей и говорили.

Я вытер руки полотенцем, поклонился и вышел. Можно подумать, я сам в этот дом просителем пришёл. Одно хорошо – позавтракать успел.

Выйдя за ворота, я плюнул с досады. Ведь давал же себе зарок – не связываться с власть имущими, так нет же – вляпался. Теперь не отстанет. Как что новое в барскую голову взбредёт – будет опять меня вытребовать через гонца да выспрашивать про будущее-грядущее. А мне нравится людей лечить. Сам виноват – уж больно наместнику пришлись по нраву мои советы и предсказания.

Эх, что бы сказала моя Наташа из такого далёкого XXI века, услышав обо мне как об оракуле при владимирском наместнике? Наверное бы обмерла от страха: риск-то какой! А ведь и в самом деле – моя ошибка в прогнозах колом мне обернуться может.

Такая перспектива закончить существование в средневековой Руси меня никак не устраивала. А если взбредёт в голову ему клещами палача из меня информацию извлекать? Это сегодня он добрый, пока всё складывается, а ну как удача от меня отвернётся? Нет, пока не поздно – надо выкинуть из головы Демьяна и заниматься любимой работой.

Для поддержания формы пациенты нужны, руки забывать навыки не должны. На улицах меня стали узнавать, раскланивались при встрече. Многим я в городе уже помог, причём реально.

Незаметно для себя, за размышлениями, я дошёл до дома, где организовал амбулаторию.

И снова потянулись вереницей трудовые будни. Отработал ни шатко день, за ним второй – и так целый месяц. Наместник не вызывал, и я успокоился.

А скоро вездесущий и всё узнававший раньше меня Ксандр рассказал мне о городских новостях. Оказалось – Демьян ездил в Москву. А вернувшись, первым делом вызвал меня. Желания идти никакого не было, но гонец рядом, ждёт, не откажешься – пришлось ехать.

В доме наместника я по виду слуги сразу понял – боярин ликует! От сердца отлегло.

Я вошёл, поклонился. И в самом деле – Демьян сиял, как новая монета. Он указал на стул за столом.

– Чего не спросишь, как съездил? – торжествующим взглядом окинул меня Демьян.

– Сам расскажешь, боярин.

– Ну, то, что государевой службы касаемо, тебе без интереса. А вот с Годуновыми сошёлся. Попросил я боярина из знакомцев свести нас, домой ездил, подарками одарил, приглашал в гости во Владимир. Да и о сыне их, Борисе, прознал – занятный человек. Вот только не застал я его в усадьбе – служит ноне Борис при дворе Ивана, рындой. Три года тому женился на дочери любимца царя, самого Малюты Скуратова – Маше. Представляешь, как быстро силу при дворе набирает?

– Слава богу, значит – удачно свёл знакомство.

– Свёл. Коли всё будет, как ты сказал – далеко он пойдёт. Как думаешь, сколько у власти просидит-продержится?

– Попозже скажу – как станет опекуном у Фёдора Иоанновича, так и извещу.

– Ксению видел, ещё до отъезда беседовал по-отечески с ней, вызнал, кто люб ей. Мыслю – по осени свадьбу сыграем. Приглашаю на пир заранее, без тебя – никак. Ксения сказала – чтобы лекарь был обязательно, она тебе выздоровлением обязана. Да и – грешен я – о пророчестве твоём касаемо свадьбы ей рассказал. Всё как ты сказал, так и выходит.

Я поблагодарил за приглашение и откланялся. Демьяна я надоумил насчёт Годунова, теперь пусть сам решает, что ему дальше делать. А Ксения – молодец, рад за неё, – уже и замуж вскоре выйдет – не заметишь, как лето пролетит. А там наместнику и внука подарит.

А через несколько дней у дома, где я снимал комнату, остановился взмыленный конь. Всадник постучал в ворота:

– Эй, лекарь здесь живёт?

Ефросинья, хозяйка дома, вышла на крыльцо.

– Здесь, чего надобно?

– Лекаря надо.

Я уже услышал разговор, поднялся с лавки, вышел во двор.

– Я лекарь, кто меня спрашивает?

– Сын боярский, Андрей. Нужда к тебе привела – боярин мой, Татищев, за тобой послал. Сыну его худо совсем.

– Сейчас, только сумку с инструментами захвачу да коня оседлаю.

– Где конюшня? Я сам оседлаю, пока ты собираешься.

Сын боярский пошёл к конюшне, я же взял сумку с инструментами, оделся подобающе. Мелькнула мысль – а чего это конь у посыльного такой взмыленный? Не похоже, что Андрей из Владимира.