– Это он?! – спросил кто-то по-французски.

Джек осознал, что стоит с закрытыми глазами, и, открыв их, увидел господина на белом красноглазом коне. Поверх великолепного парика сидела адмиральская шляпа, к набеленному лицу были приклеены четыре чёрные мушки.

Господин смотрел с некоторой тревогой и даже едва не потянулся к одному из пистолей, но тут едущий слева офицер наклонился в седле и произнёс:

– Да, ваша светлость, это ага янычар.

Джек узнал во всаднике Пьера де Жонзака.

– Наверное, балканец, – решил герцог, очевидно, имея в виду европейскую внешность Джека.

Француз справа от герцога выразительно кашлянул, видимо, предупреждая, что рядом есть человек, понимающий по-французски, поскольку из конюшни вышел мсье Арланк. Он встал слева от Джека. Мойше тоже вышел и встал справа. Теперь их было трое на трое.

Французы, стремясь занять господствующую позицию, продолжали ехать вперёд и были уже на середине двора. Джек, не желая уступать, пошёл прямо на герцога. Тот наконец натянул поводья и поднял руку, делая спутникам знак остановиться. Де Жонзак и второй всадник придержали коней на полкорпуса от него. Однако Джек продолжал идти, пока де Жонзак не потянул из седельной кобуры пистолет, а второй всадник не пришпорил лошадь, чтобы выехать наперерез.

Было слышно, как французские солдаты и янычары входят в караван-сарай, и вскоре в окнах верхнего этажа за спиной у герцога и его спутников блеснули мушкетные дула. Тем временем родичи Ниязи заняли позицию по обеим сторонам двора в тылу у Джека; фитили их ружей горели в тёмных арках, словно глаза демонов. Джек остановился примерно в восьми футах от морды коня-альбиноса, но так, чтобы выехавший наперерез всадник загораживал его от герцога. Тот что-то произнёс, и адъютант вернулся на прежнюю позицию справа от адмирала.

– Я понимаю ваш план, – начал герцог, даже не поздоровавшись, что, надо думать, должно было прозвучать оскорбительно. – И нахожу его самоубийственным.

Джек притворялся, будто не понимает, пока мсье Арланк не перевёл эти слова на сабир.

– Мы должны был и представить его таким, – отвечал Джек, – иначе вы бы побоялись приехать.

Герцог улыбнулся, словно услышал застольную остроту.

– Что ж, отлично – наши переговоры, как дуэль или танец, начинаются с предварительных па. Я пытаюсь вас запугать, вы – произвести на меня впечатление. Можно переходить к сути. Покажите мне Эммердёра.

– Он очень близко, – отвечал Джек. – Прежде надо уладить более важное дело – касательно золота.

– Я – человек чести, не раб и золото ставлю ни во что. Но коли оно вас так сильно заботит, послушаем ваши условия.

– Во-первых, отошлите ювелиров. Здесь нет ни серебра, ни драгоценных камней. Только золото.

– Хорошо.

– Как вы видите, караван-сарай огромен и наполнен сеном, под которым и спрятаны слитки. Мы знаем, где они, вы – нет. Как только мы получим вольные и свою долю – в виде пиастров, мы скажем, где золото.

– Не может быть, чтобы в этом состоял весь ваш план, – сказал герцог. – Сена не так много, чтобы мы не могли вас арестовать и спокойно переворошить стога.

– Пряча золото, мы пролили на пол довольно много лампового масла и для верности закопали в сено несколько бочонков с порохом, – сообщил Джек.

Пьер де Жонзак что-то крикнул младшему офицеру в здании.

– Так вы угрожаете взорвать караван-сарай, – проговорил герцог, как будто каждое слово Джека надо переводить на детский язык.

– Золото расплавится и растечётся. Часть вы сможете собрать, но всё равно потеряете больше, чем если просто отпустите нас вместе с нашей долей.

Подбежал пеший офицер и что-то зашептал де Жонзаку, который передал услышанное герцогу.

– Отлично, – сказал тот.

– Простите?

– Мои люди нашли лужи лампового масла, твой рассказ, судя по всему, не лжив, ваше предложение принято. – Герцог повернулся к адъютанту справа, и тот начал вынимать из седельной сумки одинаковые свитки, обвязанные и запечатанные на турецкий бюрократический манер.

Джек обернулся и поманил рукой аль-Гураба. Раис вышел, положил на землю оружие и приблизился к адъютанту, который позволил ему взглянуть на один из документов.

– Это вольная, – объявил раис. – В ней стоит имя Иеронимо.

– Читай остальные, – распорядился Джек.

– Теперь к вышепомянутому важному делу, – вмешался герцог, – единственному, ради которого я ехал из Александрии.

– Даппа, – прочёл раис в следующем свитке. – Ниязи.

Из французских рядов выехала телега. Джек вздрогнул, однако на ней стоял всего лишь окованный сундук.