И жил во дворце один человек, что чаще других навещал меня. Его называли поэтом. У него были глаза цвета неба, умный и немного печальный взгляд. Он в самом деле писал стихи и иногда читал их мне, когда знал, что никто не сможет его услышать. Он посвящал свои творения прекрасной даме, и никто так и не догадался, кто она…

А одной из душных летних ночей в зал пробрались чужие. Я никогда не видела этих людей. Они вытащили меня в сад, где уже поджидала крытая повозка. И снова я оказалась в пути. Теперь – на корабле.

Когда сняли узорчатые ткани, которыми я была укутана, я увидела смуглого мальчика лет пяти. Он смотрел на меня восторженными темными глазами, и я поняла, что меня привезли ему в подарок.

Это тоже был дворец, только, как я могла понять, он находился ещё дальше к югу от той страны, где жил поэт…

…Черноглазый мальчик вырос и стал правителем своей страны. У него было множество жен и наложниц, но он не забывал меня. Он приходил ко мне каждый вечер, подолгу смотрел на меня своими загадочными тёмными глазами. Иногда касался моей щеки. Я не знала, о чем он думал – он никогда не говорил со мною, а читать мысли людей я не умею. Одна из его жен пыталась меня разбить. Конечно, не смогла – мой камень очень тверд, потому и скульптор так долго работал над ним. Женщину, я слышала, сбросили со скалы в море – здесь царили жестокие нравы…

…Люди не могут жить без войны, это я уже поняла. Однажды дворец наполнился шумом и криками – под стенами появился враг. Штурм длился недолго, и нападающие вскоре ворвались во внутренние покои. Стража защищала своего правителя столько, сколько могла, но их было слишком мало… Его убили у моих ног, и его кровь брызнула на моё лицо.

Высокий рыцарь с непонятным знаком на когда-то белом плаще поднял на меня мрачный взгляд… И изменился в лице.

– Здесь… – прошептал он. – В стране язычников…

Он обернулся к своим солдатам и воскликнул, указывая на меня:

– Смотрите! Она плачет – плачет кровавыми слезами, как и было предсказано!

И они склонились предо мной. Но на моём лице были не слёзы – камень ведь не может плакать, – просто кровь. Чужая…

…Меня снова везли морем. Теперь – обратно на север.

Меня поставили в полутемном величественном здании, увенчанном тем же знаком, что был на воинских плащах. Здесь, невидимые за высокими колоннами, чистыми и высокими голосами пели дети. Этот хор заставлял забыть обо всем, и невольно думалось о вечности. Не о земле, из которой я вышла и в которую когда-нибудь вернусь, ибо мой камень – часть ее, а о небе, бесконечном и бездонном, куда заказан путь духам земли. И еще отчего-то о солнце в этом бездонном небе, ослепительном и безжалостном солнце…

Сюда часто приходили люди. Они молили меня о разных благах, но я была всего лишь духом земли и не могла помочь им – для этого в самом деле нужно было быть богиней. Приходил иногда и тот суровый рыцарь. Он подолгу стоял передо мной, склонив голову. Наверное, тоже о чем-то просил, только про себя, а я ведь не умею читать мысли людей… И в глазах его, когда мне удавалось поймать его взгляд, я замечала странный огонь…

Время шло. Менялись люди, их одежда, их мольбы. Не менялся только сам храм. И я не менялась. Другие статуи – их было немало в храме –от времени дряхлели, истирались, рассыпались, – но мой камень был слишком прочным. Даже время ничего не могло поделать со мной.

Как-то ночью здание вздрогнуло, словно от удара. Снаружи раздавался ровный грозный гул, грохот и крики. По этим крикам я догадалась, что снова идет война – во все времена люди на войне кричат одинаково.

В высокие узкие окна проникало зарево пожаров. В храм, оказавшийся на удивление прочным, приходили люди, сюда же приносили раненых. Все они просили о защите, молили о помощи, но я была всего лишь духом земли и ничем не могла им помочь. Разве что не позволяла зданию обрушиться и похоронить под обломками всех, кто был в нем.

А потом наступила тишина. Здание опустело. Потом внутрь вошел мрачный человек в черной военной одежде – теперь люди называли это "формой". Он поднял на меня безразличные глаза, и на лице его внезапно отразилось удивление. Он махнул рукой своим солдатам.

– Грузите, – велел он. – Остальное – сжечь.

…И снова дорога. Только на сей раз меня везли в большом деревянном ящике, набитом соломой. Куда-то привезли. Да так и оставили.

Я не знала, сколько прошло времени. Может, несколько дней, а может, целая вечность. Для камня это не имеет никакого значения… Но однажды послышались голоса.

– А здесь что? – спросил кто-то, и от ящика оторвали крышку. Чьи-то руки разворошили солому, и я увидела изумленных людей в тёмно-зеленой форме.

– Вот уж не ожидал наткнуться на такое, – как-то смущенно сказал один из них. – Упакуйте как следует и отправляйте первым же рейсом…

На этот раз меня везли по воздуху, что немало меня удивило. Неужели люди научились летать? А мой совсем уже позабытый возлюбленный, сильф, утверждал, что им никогда не оторваться от земли…

Так или иначе, но что-то случилось. Прервался ровный гул, закричали люди… А немного позже я оказалась в воде. В морской воде…