– Но…

– Обожди. А загляни ты, извиняюсь за выражение, в общественную уборную при нашем магазине. Там с утра до вечера Сонька и еще с десяток сонек зимой продают из-под полы пуховые платки, а летом нейлоновые блузки и босоножки. У них товар сезонный, и зарабатывают они на нем уйму. Больше, чем ты будешь зарабатывать, когда станешь инженером!

– Нечего сказать, красивая жизнь… в общественной уборной!

– Ах, так…

Это была их последняя встреча.

Егор погрустил три дня. Срок довольно продолжительный для его возраста. Девушки-студентки всполошились и с материнской заботливостью стали расспрашивать об Егоровой печали.

Сперва он говорил:

– Да ничего, в общем, просто так… – Но, когда заботы удвоились, он придумал другое объяснение и сказал:

– Мне сообщили, что умерла одна девушка. В общем… ну, которую я любил.

Студентки ахали, сочувствовали, а одна из них радостно воскликнула: «Ой!» – но тут же устыдилась своей несдержанности и принялась сочувствовать больше всех.

Все это так понравилось Егору, что он погрустил еще один день, но уже чисто формально, а потом развеселился. И уже больше не вспоминал о дорогой покойнице. И не думал о ней.

Все другие о ней тоже не думают.