Шрифт:
Керью беззаботно пожал плечами.
— Ничего нет легче. — И взглянул на Пола.
Тот не отвел глаз и после небольшой паузы процедил:
— Мне не нравится твоя улыбка, приятель. Я давно знаком с подобными ужимками. — Пол тяжело опустил ладонь на плечо собеседника и прижал большой палец к его горлу. — Что ты уже натворил, Джон-крысолов?
— Небольшая хитрость, только и всего.
— Что за хитрость?
— По своей специальности. Небольшая сахарная хитрость. Десерт из карамели. Кораблик, целиком сделанный из леденцового сахара. Старик Булл поворчал малость, потому что я извел все его запасы, но это не важно. Настоящее торговое судно, «купец», один из моих…
Палец Пола сильнее надавил на выступ адамова яблока.
— Ладно, ваша взяла. Я приготовил из сахарной карамели копию «Селии».
— Позволь, я изложу все так, как понял. Ты отправил во дворец, в подарок султану лакомство, леденцовый кораблик в форме «Селии», торгового судна, принадлежавшего когда-то Тому Лампри. Того самого судна, которое потерпело крушение два года назад? — переспросил Пол, выпустив наконец горло Керью из крепкой хватки.
— Не то чтобы прямо во дворец. В гарем. — Керью потер болевшее место и неожиданно заговорил мягче. — Наш Лелло, Старая Девка, попросил приготовить английские сласти и передать это угощение женщинам гарема. Раз так делают венецианские и французские послы, то нам, конечно, нельзя отстать от них, как вы понимаете.
— Ты думаешь, тебе удалось произвести впечатление?
— Вы ведь для этого и привезли меня сюда. Помочь производить впечатление на турок. Добавить остроты нашему пресному Лелло. Шутка, конечно. — Он с насмешливым покаянием повесил голову. — Кому бы иначе я оказался здесь нужен?
— Должен сказать, Керью, у тебя подчас рождаются весьма сомнительные идеи, — тут Пол слегка ткнул кулаком в предплечье повара, — но эта была великолепна. Просто находка, должен я признать. Если только Селия узнает о ней, в чем я сомневаюсь.
— У вас есть идея получше?
Пол ничего не ответил. Вместо ответа он встал и снова подошел к окну, вынул из кармана компендиум, поднес к глазам и повернул так, чтобы можно было прочесть слова, выгравированные по внешнему краю.
— Стрелки часов убегают прочь, и жизнь человеческая клонится к закату, — вполголоса произнес он. — Оцени ж свое время как можно дороже, сосчитав каждый час.
Потом Пол снова распахнул крышку и, осторожно нащупав что-то указательным пальцем, нажал скрытую защелку. Тотчас отскочила вторая, потайная крышка, обнажив дополнительное отделение с таившимся в нем чьим-то портретом.
На миниатюре было изображено женское лицо. Чуть рыжеватые волосы, жемчуга на молочно-белой коже. Селия. Разве такое возможно?
— Столько времени уже упущено, — будто в рассеянности, тихо произнес он и снова бросил острый взгляд на Керью. — Но запомни, нам нужно больше сведений.
— Что, если нам попробовать договориться с белым евнухом из дворцовой школы? Тем самым, о котором говорят, что это англичанин, перекинувшийся в турецкую веру?
— Там таких несколько. Среди переводчиков тоже есть подобные. С ними, может, будет легче связаться. Один из них ланкаширец, как мне рассказывали. Может, на него напустить нашего Даллема? Но нет. Этим новообращенным мусульманам нельзя доверять. Кроме того, по слухам, в женскую половину дворца вхожи только черные евнухи. Нет, не пойдет. Нам необходим кто-то, кто имеет право входить во дворец, но не живет там. Кто-то, кто входит и выходит свободно.
— Любой, кто может посещать дворец? — переспросил Керью.
— Конечно, таких много. Люди входят и выходят оттуда каждый день. Надо постараться найти подходящего человека, — сказал Пол, выглянул в окно и бросил взгляд на небо.
Хоть солнце стояло уже высоко, бледный диск почти полной луны, высоко висящий над горизонтом, все еще слабо виднелся в небе. Керью тоже подошел к окну и, облокотившись на подоконник, поднял голову к солнцу.
— Может, звезды подскажут, как нам поступить? Поговорите с вашим приятелем, как его там?
— Ты имеешь в виду Джамаля?
— Если его звать Джамаль. Звездочета.
— Да, таково его имя. Джамаль. Джамаль аль-андалусиец. — Пол уже надевал на себя турецкий халат. — Вызови янычара, только будь осторожен. Пойдем, нам нельзя терять время.
Глава 4
Оксфорд, настоящее время
Возлюбленный друг, в послании Вашем выражаете Вы пожелание иметь обстоятельное описание злосчастного плавания и гибели доброго судна «Селия», а также еще более злосчастной и трагической истории Селии Лампри, дщери покойного капитана того судна, каковая в самый канун свадьбы своей с купцом торговой Левантийской компании, впоследствии пожалованным в рыцари, сэром Полом Пиндаром, в дальнейшей своей жизни назначенным почетным послом его величества в Стамбуле, была продана в рабство погаными турками и затем стала карие в серале Великого султана, кое описание, ежели Господь всемилостивейший сподобит меня, я и составлю для Вас.
Сердце Элизабет затрепетало от счастья, и тут же снова мелькнула мысль: «Я так и знала». Хоть время высветлило старые чернила до едва различимых оттенков сепии, прочесть послание не представляло особого труда. Почерк был на удивление четким и даже без особых завитушек, эти ровные строчки выводила твердая рука старательного секретаря. Сам пергамент, там, где его не повредили водяные разводы, был в таком прекрасном состоянии, на какое Элизабет даже надеяться не смела.
Девушка подняла глаза и оглядела зал. Только что пробило девять часов утра. В этот ранний час субботнего дня она была одной из немногих — двух-трех — посетителей читального зала библиотеки и, воспользовавшись этим преимуществом, уселась за угловой столик, как можно дальше от библиотечной стойки и от взглядов сотрудников. Конечно, ей придется сообщить о своей находке, но сначала необходимо самой внимательно прочесть и изучить текст, сделать с него копию. Ей нужно заняться старым пергаментом без того, чтобы кто-то стоял у нее над душой.