— Знаешь, Костя, я поражаюсь как это к нам не докопались. Они ведь явно ищут о кого кулаки почесать. И двое чужаков кандидатуры подходящие.

— Ничего удивительного, — пожал плечами Костя. — Просто так неприятности не случаются. Если бы у нас была внутренняя агрессия и злоба будь уверен, нас так просто бы не пропустили. Иногда не то, что злобы, а просто внутреннего неприятия человека достаточно. Люди ведь связаны все единым полем, поэтому чувствуют друг друга на расстоянии. Ты не читал учение Вернадского о ноосфере? Именно благодаря ноосфере и возможны такие явления как телепатия и связь между людьми близкими друг другу по духу.

Поселились мы в бараке из лиственницы, постройки 38года. Когда-то в этом бараке жил первый директор турбазы. А теперь в ней жили монтажники строившие линию электропередачи и ещё некие неизвестные личности. Монтажники милостиво разрешили нам пожить у них. Монтажники целый день работали. Мы же были предоставлены сами себе. Гуляли вдоль берега озера. Поднимались в горы. И говорили, говорили и говорили. казалось не было вопроса, по которому бы мы не спорили. Но вместе с тем была у нас некая похожесть, некая астральная связь. Что мы не сорились а лишь дополняли знания друг друга. Двое суток непрерывных разговоров и информации.

Мне казалось, что я ощущаю как у меня мозг гудит, как трансформатор усваивая и переваривая информацию. Через двое суток рано поутру мы сидели на кухне и завтракали.

Чай, сухари и сыр. Костя оказался вегетарианцем. Крепко заваренный чай он размешивал со смесью детского питания.

— Первое, чем подкрепил свои силы Будда выходя из аскезы, был ширчой. Чай с молоком.

— молвил Костя как бы рассказывая сам себе и ко мне конкретно не обращаясь.

Над столом летали сонные мухи доживая последние осенние дни своей короткой жизни. Тут я не выдержал и выложил Константину про свою жизнь, не утаивая никаких мелочей. И про то, что я из будущего. И про лабораторию. И про мироустройство. А под конец и про страсть своей жизни. Светлану. А может быть Дарью. Про ту, чья сущность жила в этих женщинах. Про ту, истинного облика которой я никогда не видел, да наверное и не увижу. Константин слушал с интересом и не перебивал, а когда я закончил, он посмотрел в сторону на остывающую печку и сказал:

— Значит проект «Ронин» ещё действует. А знакомую твою на самом деле зовут Диана.

Она симпатичная.

Может мне это только показалось. Но после его слов мухи, летающие над столом, замерли в воздухе, а размешиваемый чай так и застыл воронкой вокруг ложечки.

— Вся проблема была в том, что мы не могли заглянуть в будущее. Не во всё будущее, а конкретный период. Через десять лет связь обрывалась. Реципиент просто не мог найти носителя, чтоб посмотреть на мир его глазами. А означало это одно, — Константин вздохнул, — Людей на земле нет. Ни единого человека. Никого. И что произошло или произойдет, мы не знаем. Сам судный день человечества не просматривается. Ужасные помехи связаны с колоссальным выбросом энергии. Остается только гадать. Нажал ли нервный политик кнопку, упал ли астероид или ещё какие катаклизмы планетарного масштаба.

— Но до происшествия вы просмотреть то могли? — спросил я.

— Да, — кивнул Костя. — И я вычислил этот день. И дожидаться не стал. Сбежал. Теперь вот брожу по миру и ищу выход. Не буду изображать из себя спасителя мира. Сбежал я по весьма прозаичному поводу. Страх. Страшно стало, что завтра уже не будет. Что сфинкс рассмеётся, звезды погаснут и времени больше не будет. Только вот находясь в этой эпохе я стал задумываться над тем, что нужно сделать? Если причина катастрофы заложена в человеке, то нужно изменить человека. Это не грязь, — сказал Костя, вытирая подошву ботинок об траву. И налипшие комья грязи нехотя отваливались. — Это сырая земля. Грязь то, что оставляет после себя человек. Мы изгадили планету до невозможности. Высосали её как вампиры.

Мы шли по лесу, и серое ненастное небо сеяло холодным промозглым дождем. Ели, сосны, пихты и кедры смотрели на дождь снисходительно. Только березы в золотом платье теряли листву и уныло гнулись в предчувствии скорой зимы. Да осины дрожали в ознобе мелкими листьями. Внезапно на небольшой поляне возникло дерево с черным стволом и большими ладонями желтых листьев. Где-то я такое уже встречал? Где?

— Маньчжурский орех, — сказал Константин, между прочим, отвлекаясь от темы повествования. Я вздрогнул. Никак не мог привыкнуть, что он читает мысли.

— Ты жил во времена экономического кризиса. Счастливчик. Это было только начало проблем. Так сказать прелюдия, перед тем, что произошло дальше.

— Что?

— Дальше произошло то, что должно было произойти. Кризис энергетический. Мировые запасы нефти подходили к концу. Те, у кого она была ещё как-то жил, остальные просто медленно вымирали. Автомобильные свалки протянулись на многие километры.

Машины тихо гнили и ржавели на них. Переработка обходилась дорого. Да и смысла особого не было. Частный автомобиль оказался не всем по карману из-за дороговизны топлива.

— Постой, — поморщился я, — кажется, в Антарктиде были обнаружены крупные месторождения?

— Месторождения нефти в Антарктиде оказались не столь уж богатые. И разрабатывать их стали поздно. К тому времени начался кризис экологический. Пресная вода оказалась гораздо важнее, чем нефть. Если Европа тонула от ливней, и калифорнию терзали ураганы, то остальной мир мучила засуха. Реки обмелели. Часть гидроэлектростанции пришлось забросить. Даже кое-какие атомные станции остановились. Не хватало воды для охлаждения. Главным запасом пресной воды считался Байкал. К тому времени он уже был на территории Китайской автономной области. И сюда к Телецкому озеру они тоже протянули руки.