— Самоубийство.

— Они все вскрыли себе вены..

Разомлев в кресле, очнулся я под бодрое бормотание Димона. Он так и не ложился.

Изучал груды информации. Пошлепав в ванную, уже там слушал его высказывания, перебиваемые журчанием воды с крана.

— Хочешь задачку по арифметике? — Крикнул мне Димон. — Банк «В» берет у банка «А», именуемого центральным банком, заем на миллиард кредитов внутреннего пользования. Покупает на них кредиты американские. Через три дня курс американского кредита поднялся на 30 %. Банк «В» сдает американские кредиты по новому курсу, возвращает долг Центробанку. Вопрос: кому принадлежит банк «В»?

— Президенту! — Крикнул я, перебивая шум воды.

— А вот и не угадал! Племяннику жены премьера!

— Угу.

— Поистине, каждый народ имеет то правительство, которое его имеет. Ты там поторопись на работу опоздаешь! Я пошел, тебя дожидаться не буду. Да, флешку я забираю, — донеслось с прихожей.

— Ну, ты оборзел, — сказал я, заглядывая на кухню. На кухонном столе кроме хлебных крошек и колбасной шкурки ничего не было.

— Кто первый встал, того и тапки! Не расстраивайся. Там у тебя ещё зародыши огурцов остались, целая банка. Заметь, не трогал!

— Флешку оставь! Димон!

— Не Димон, а без пятнадцати минут Дмитрий Александрович! Всё! Пока!

Я вынырнул в прихожую, ловя Димона за полу куртки.

— Стоять Трезор!

— Нет. Правда, флешка нужна, — начал отбрыкиваться Дмитрий, — Я среди группы «освобождения» одного живого нащупал.

— Кого?

— Физик. Работает с античастицами и обратным временем.

— Не понял? Он то, с какого бока в теме?

— Сам не понял. Вот поэтому и забираю, чтоб на досуге разобраться.

Настроение было ватное. А состояние? О состоянии лучше не спрашивать. Так и хотелось взять шашку и порубить кого-нибудь. Была у меня такая слабость с детства.

В смысле порубить. Махать кулаками мне не нравилось, а холодное оружие приводило в восторг. Примерно лет с десяти, когда я усвоил Вальтера Скота. Это потом уже появились «Три мушкетера» в разных вариациях. Но мушкетеры меня не вдохновляли. Судя по киноверсиям, в основном они были не дураки выпить и насчет женщин. А драки проистекали из-за того, что таких любителей было завались. Но все же я записался в секцию на шпагу. Проходив года два, понял, что это не моё. Шпагами не рубились, а тычки назывались уколами. Поэтому шпагу я плавно сменил на саблю. Но и тут раззудись плечо — размахнись рука, не приветствовалось. Удары были практически незаметными, поскольку широкий замах это проигрыш. Ты неминуемо открываешься, и противник это не пропускает. Великий спортсмен с меня не получился.

Но сдерживать эмоции и думать головой я научился. А вот когда тренер уходил, в спортзале наступал праздник. В массовом сражении мы выдавали, кто во что горазд. Именно тогда я понял, для того чтобы выжить в бою думать вредно. Сабля крутилась у меня в руках прикрывая бока и тыл. Против трех противников я вполне выстаивал. Если их было больше, было хуже для них. Пытаясь достать меня, они мешали друг другу. А мне их достать ничего не мешало.

Новый выпуск передачи «Выходной день» наш главный режиссер зарезал на корню. Рейтинги упали. «Бессмертного» ведущего никто смотреть не хотел. Может, и смотрели по привычке, но кредитом не баловали. Досталось всем. Сценаристу, режиссеру, рекламным агентам, администраторам, дикторам, звукооператорам. Но в результате слили всё на техническую часть и на программиста монтажа. На меня то есть. Церемонится, я не стал, и раздал всем сестрам по серьгам. Что-то нашло на меня, и я обычно вежливый и корректный с коллегами выдал всё, что я думаю про их таланты и способности. Было принято решение закрыть передачу. Вся группа, задействованная в передаче бросилась в рассыпную по телестудии в поисках устройства на другие каналы и программы.

Только я с гордым видом и в полном одиночестве спускался по лестнице, переставляя ватные ноги. На душе было сумбурно, но я сделал то, что всегда хотел сделать. Ложь надоедает. Особенно когда это ложь ежедневная, когда лжива каждая улыбка, каждое приветствие. И риторический вопрос: «как дела?» Да наплевать всем на чужие дела, им своих проблем хватает. Ложь как средство коммуникации давно спаяла все коллективы. Не будь лжи, не будь компромиссов с собственной совестью, ни одно сообщество бы не продержалось достаточно долго. Это не значит, что все люди плохие. Отнюдь. Люди все разные и порой настолько разные, что существовать вместе они могут, только скрывая часть своего эго. Иногда эта часть достигает 90,% и жить становится неуютно и тесно в тех рамках, которые тебе общество навязало. А невостребованная не всегда лучшая, но явно большая часть ищет спасения в странных хобби и увлечениях.

Ложь — это клей цивилизации, а не религии, ни идеалы, всеми признанные везде и всегда попираемые во имя выгоды. Выгода в денежном эквиваленте цементирующий раствор, который придает лжи необходимую крепость. Существование государств было бы невозможно без этого клея. Мы лежим как спички в одной коробке стиснутые со всех сторон рамками и ограничениями. А что бывает со спичкой, когда она не помещается в коробке? Правильно. Её укорачивают. Квинтэссенция лжи — политика, где частные и подчас корыстные интересы выдаются за интересы народа и государства. Народ же тихо ропщет и покорным стадом идет на очередные выборы, очередные митинги и профанации идеи демократии.

Выйдя на улицу, я сплюнул. До чего гадко стало во рту, словно кошка в нем нужду справила. Положение безработного с тремя сотнями кредитов радужных перспектив не внушало. Но я был рад переменам. Я знал, что всё равно не буду жить по-прежнему.

После всего, что я узнал, я просто не буду жить как жил. Правда, я совершенно не представлял, чем займусь в ближайшее время, но оптимизм мой был сродни бою с несколькими противниками. Решать проблемы буду по мере их поступления.