Только вот помощи ждать не приходится. Первый гренадерский корпус по приказу Тучкова будет брошен к деревне Утице занятой поляками. А к нам придет только батальон майора Демидова из четвертого Уфимского пехотного полка.

А вот и они. Я механически обтер лезвие об рукав левой руки, хотя это лишнее. На полированной стали кровь долго не задерживалась, скатываясь тут же каплями.

— Пленных не брать! — заорал я им и продолжил начатое.

Слово продолжил, в данном случае не корректно. Ту секундную передышку, которую я позволял себе чтобы осмотреться и передышкой то назвать можно было с большой натяжкой. Я уже еле стоял на ногах. Меня шатало от усталости. Белые гренадерские штаны, которые я прозвал кальсонами за очевидное сходство, были все в каплях крови. Правая штанина была красной от крови. Моей крови. Чей-то штык решил попробовать мою ляжку на мягкость. Войти глубоко он не успел, но маленькая рваная рана от штыка всё кровила, и кровила. Так, что в сапоге уже намокла портянка.

Китель износился так, что в пору было просить новый. Правый рукав треснул по шву и держался только на нитках подмышкой. Удар, ещё удар. Выстрел. Я обернулся и увидел как за моей спиной кулем падает Верещагин. Лицо стрелявшего заволокло дымкой.

Не медля ни секунды я метнулся и наискось полоснул врага. Меч вошел в его плечо разрубая ключицу.

— И…и…,- Верещагин шевелил губами. Большое черное пятно расплывалось на его груди.

— Что? Что ты сказал?

— Прощай ваше благородие, помираю..

— Отставить Верещагин! Я тебе дам помираю!

Но он уже плевался кровью. В груди его заклокотало и кровавые пузыри пошли изо рта. Эх, Верещагин! Верещагин! Прощай, прости меня. Он всегда меня выручал. С самого начала как я прибыл в корпус. Замещал в строю. Прикрывал в бою. И как я подозреваю именно он помог мне тогда со знаменем. кажется это было так давно. как странно течет время. Ведь было это только позавчера. Я прикрыл остекленевшие глаза Верещагина и поднявшись снял свой кивер. Кивер мятый, пропахшийся потом, султан срезан, этишкет я давно оторвал чтоб не мельтешил перед глазами.

— Вот и ещё одним нашим стало меньше. А он боготворил вас поручик, ваш унтер-офицер.

— А это вы капитан?

Фигнер стоял рядом и используя передышку заряжал пистолет, повернув лядунку на правый бок. Он словно был заговоренный. Ни одной серьезной раны. Мелкие царапины на руках и лице. Да ну его к черту! Отбросил я кивер в сторону и вздохнул полной грудью. Но вместо глотка живительного воздуха в груди захрипело. Пережженные легкие как у загнанной лошади просили отдыха и влаги.

— Вы знаете поручик, а ведь Семенов вчера обиделся на вас.

— Да, да, — ответил я автоматически, задумавшись о своем. А попросту не думая не о чем. Отдыхая от движений и мыслей.

— Что?

— Я говорю Семенов вчера обиделся на вас, что клинок не дали рассмотреть.

— Ну так сегодня не поздно.

— Поздно. Убит Семенов.

Фигнер как-то странно на меня смотрел. Выжидающе. Словно это я был причастен к гибели поручика Семенова.

— Он мне сказал кое-что про вас перед смертью, но кажется, ошибся.

— И что же он сказал?

— Он сказал, что деретесь вы не по-человечески. Не сражаются так.

— капитан, — прервал я Фигнера, — может, хватит говорить загадками?

— Но вот смотрю я на вас поручик и вижу, что не можете вы быть бессмертным как выдумал Семенов. Вы ранены. У вас бежит кровь.

— Пустое это всё, конечно не могу.

— Но я сам, своими глазами видел, как вы отправили на тот свет человек тридцать за последние пол часа.

— Вы что считали? — усмехнулся я.

— Нет, — помахал головой капитан, — это я говорю примерно. На Шевардинском редуте, говорят сотню положили.

— О, как! — удивился я. — И что в этом плохого?

— Ничего, — отчужденно произнес капитан, — Только я склоняюсь к мнению, что вы не наш. Вы не русский. Может и русский, но в армии не служили. Порядков толком не знаете. Французским не владеете. И если б не ваше геройское поведение и беспредметная храбрость в сражении, то я обязательно доложил бы о вас генералу, как о лазутчике.

— Так и доложите, — спокойно сказал я.

— Я не буду этого делать. Ни сейчас, ни после сражения. Я хочу чтобы вы мне честно ответили всего на один вопрос?

— Хорошо. Я честно отвечу вам на один ваш вопрос о чем бы вы не спросили.

— Кто вы и откуда?

— Это два вопроса капитан, — улыбнулся я, — Но я отвечу. Я пришел из будущего, но я отсюда. Я русский.

Фигнер внимательно смотрел мне в глаза. Буквально буравя меня своим взглядом. Решая дурачу ли я его или в моих словах что-то есть. Искал в моих глазах насмешку, но не нашел. Я был серьезный и уставший как никогда, и взгляд не прятал. И капитан видимо приняв мои слова на веру, переварив услышанное, спросил: