— Меня волнует не бульон,— сказал Орм.— Рана, подобная моей, неизбежно иногда болит. Думаю, что даже женщина могла бы догадаться об этом. Но если ты — сестра короля Свена, может быть, бульон, кото­рый ты мне принесла, плохой. В самом деле, теперь, когда я подумал об этом, мне кажется, у него был неприятный запах. Ты что, пришла отомстить за ущерб, нанесенный мною твоему брату?

Девушка вскочила на ноги и бросила кастрюлю и ложку в камин, так что бульон расплескался по всей комнате. Ее глаза яростно смотрели на Орма, затем неожиданно она успокоилась, засмеялась и села опять на край кровати.

— Ты не боишься показать, что ты боишься,— сказала она.— Этого во всяком случае у тебя не отнимешь. Хотя, кто из нас двоих ведет себя более разумно — это еще вопрос. Но я видела, как ты дрался с Зигтриггом, это был хороший бой. И будь уверен, что я ни одного человека не считаю своим врагом только за то, что он нанес ущерб моему брату Свену. Давно пора было проучить этого Зигтригга. У него был ужас­ный запах изо рта, и они разговаривали с моим братом Свеном о том, чтобы я стала его женой. Если бы это произошло, он не долго наслаждался бы брачными ночами, потому что мне не доставит удовольствия любой случайный психопат, чьи фантазии я раздраз­нила. Так что, по крайней мере, я в долгу перед тобой за то, что ты спас меня от этой крайности.

— Ты — дерзкая и наглая девка,— сказал Орм,— и к тому же, несомненно, большая стерва, но так всегда бывает с королевскими дочерьми. Однако, я не могу отрицать, что ты слишком хороша для такого человека, каким был Зигтригг. Но сам я вышел из этого поединка тяжело раненным, и еще не знаю, чем это все для меня закончится.

Йива прикусила себе кончик языка, кивнула и смотрела задумчиво.

— Может быть, есть и другие люди, кроме тебя, Зигтригга и Свена, которые понесли потери в резуль­тате поединка,— сказала она.— Я слышала о твоей цепи, которой позавидовал Зигтригг. Говорят, что ты получил ее от южного короля, и что это — самое прекрасное сокровище, какое только может быть. Я очень хочу увидеть ее, и можешь не бояться, что я украду ее, хотя, если бы Зигтригг убил тебя, она могла бы стать моей.

— Трудно обладать предметом, который все хотят потрогать,— печально сказал Орм.

— Если ты так думаешь, то почему не позволил Зигтриггу получить его? — спросила Йива.— Тогда ты был бы избавлен от хлопот, которые оно тебе достав­ляет.

— Одно я знаю точно, хотя и знаком с тобой совсем недолго,— сказал Орм.— Кто бы на тебе ни женился, ему не часто будет удаваться оставить последнее сло­во за собой.

— Не думаю, чтобы у тебя была когда-нибудь возможность убедиться в правоте твоих слов,— сказа­ла Йива.— Учитывая твой нынешний вид, я бы не легла с тобой в одну постель, даже если бы ты пред­ложил мне пять цепей. Почему ты не попросишь кого-нибудь помыть тебе голову и бороду? Ты выглядишь хуже смаландца. Но скажи мне прямо, покажешь цепь, или нет?

— Хорошо же ты разговариваешь с больным,— сказал Орм,— сравниваешь его со смаландцем. Я до­лжен тебе сказать, что имею благородное происхож­дение как со стороны отца, так и со стороны матери. Сводный брат бабушки моей матери был Свен Крыси­ный Нос из Гоинга, а он, как, может быть, тебе извес­тно, был прямым потомком, по матери Ивара Широ­коплечего. Только потому что я болен, я терплю твои грубости, а то бы я давно уже выгнал тебя из комнаты. Признаюсь, однако, что мне хотелось бы помыться, хотя я еще и не в слишком хорошем состоянии, и если бы ты согласилась сослужить мне такую службу, я смог бы посмотреть, может быть, ты более искусна в других вещах, чем в умении подавать суп. Хотя, мо­жет быть, королевские дочери не умеют делать таких полезных вещей.

— Ты предлагаешь, чтобы я вела себя, как твоя рабыня,— сказала Йива,— чего раньше никто не ос­меливался мне предлагать. Тебе повезло, что в твоих жилах течет кровь Широкого Борова. Но признаюсь, что мне хотелось бы посмотреть, как ты будешь вы­глядеть после того, как тебя помоют, поэтому я приду завтра рано утром, и ты увидишь, что я могу делать это не хуже других.

— Меня надо будет и причесать,— сказал Орм.— Потом, когда ты все это сделаешь, и я останусь дово­лен, я, может быть, покажу тебе цепь.

Тем временем на половине комнаты, где лежал Токе, стало довольно шумно. Бульон и присутствие женщины значительно подняли его дух. Он смог сесть на кровати, и они разговаривали на ее языке. Ему это удавалось, но с трудом. Но руками он пользовался ловко, пытаясь придвинуть ее поближе к себе. Она сопротивлялась, ударяя его ложкой по пальцам, но не Делала больших усилий, чтобы сохранять дистанцию, и как будто ей доставляло удовольствие, когда Токе расхваливал ее красоту, насколько это ему удавалось, и проклинал свою ногу, связывавшую его движения.

Орм и Йива повернулись в их сторону, когда их борьба стала еще более шумной. Йива улыбнулась их проделкам, но Орм сердито крикнул, чтобы Токе вел себя прилично и оставил девушку в покое.

— Что, как ты думаешь, скажет король Харальд,— спросил он,— когда узнает, что гладил одну из его женщин выше колена?

— Возможно, он скажет, как ты, что крайне не­удобно обладать чем-то, что любой хочет потрогать,— сказала Йива.— Но от меня он ничего не узнает, потому что у него более чем достаточно женщин для человека его возраста. А ей, бедной девушке, мало радости здесь, среди нас, она часто плачет, а утешить ее трудно, потому что она почти ничего не понимает из того, что мы говорим. Поэтому пусть тебя не бес­покоит, что она немного поиграет с человеком, чьи комплименты она понимает, и который, кроме этого, еще и храбрый парень.