Шрифт:
– Можешь называть его так. Но у него есть настоящее имя…
– Не надо! – вскрикнул мужчина. Ведьме показалось, что он сейчас бросится на нее и зажмет ей рот ладонями.
– Хорошо, – она кивнула. – Это действительно может быть Приходящий Ночью.
Мужчина опустил руки. Он был испуган.
– Но, быть может, ваша корова просто больна.
– Ни единой капли, – негромко повторил хозяин. – Уже четыре дня.
– Я посмотрю, – ведьма вошла в стойло, где, лениво пережевывая жвачку, дремала понурившаяся корова.
– Осторожней. Она у нас с характером, – предупредил отец Тауры.
– Ничего. Я ее не разбужу, – ведьма провела рукой перед глазами животного, что-то негромко сказала. Затем присела на корточки и внимательно осмотрела вымя.
На первый взгляд все было в порядке.
– Где вы ее пасете?
– Обычно сразу за домом.
– Недалеко?
– Рукой подать.
– А на ночь загоняете сюда?
– Да.
– Ворота запираются?
– Да. Изнутри на засов.
– Сено даете?
– Сейчас только свежую траву.
– Где косите?
– Возле леса.
Ведьма встала, обошла корову кругом, похлопала по бокам, провела по шее, заглянула в уши. Обхватив голову животного, попыталась услышать…
– Это не Шар…
– Тихо! – вскрикнул хозяин.
Ведьма запнулась. Выдержала паузу.
– Это не Приходящий Ночью. На вымени нет омертвевших участков. И шкура чистая… Нет, это не он.
– Тогда почему нет молока?
Ведьма внимательно глянула на мужчину. Сказала уверенно:
– Она скоро сдохнет.
– Она болеет?
– Нет, корова здорова. Но скоро она околеет.
– И потому она не дает молока?
– Верно.
Мужчина хмыкнул, недоверчиво покрутил головой.
– Она что, чувствует собственную смерть?
– Да.
– Так что же с ней случится, ты можешь сказать?
– Не знаю.
– Звучит странно. Но я верю тебе, Мама…
Что же именно случится, это ведьма узнала скоро. Слишком скоро. Уже утром…
Она осталась ночевать у хозяев. Таура обрадовалась гостье, но было поздно и сразу после ужина девочку отправили спать. Взрослые еще какое-то время сидели за столом в полумраке, говорили о крестьянских заботах, жаловались на нелегкую жизнь, сетовали на плохую погоду, а когда окончательно стемнело, тоже легли.
Ведьме почему-то не спалось.
Не давало покоя то, что она почуяла возле коровы.
Предчувствие скорой гибели.
Храпел хозяин на широкой лавке у печи, на полатях ворочались девочки. Скрипел где-то возле потолочной балки сверчок, и за стенами порой начинали осторожную возню мыши.
Ведьма мерзла. Она куталась в одеяло, сжималась в комочек, но никак не могла согреться.
В конце-концов она все же забылась некрепким сном.
А утром ее разбудил промозглый холод.
И страх.
Предчувствие гибели.
Она оторвала тяжелую голову от подушки. Глянула в окно. Ей показалось, что стекла залеплены снегом.
Снег? Летом?
Туман! Необычайно густой туман был на улице. И постепенно вливался в дом, в комнату. Втекал через распахнутую настежь дверь.
Странный туман, обжигающий холодом.
Испуганно мычала корова. На улице кто-то что-то кричал. Вопил.
Захлебывался туманом.
Ведьма приподнялась на локте.
Кроме нее в комнате никого не было. Хозяева куда-то ушли.
Может это кричит кто-то из них?
Она отбросила одеяло, села на постели.
Тем временем густое облако серой непроницаемой мглы все расползалось по избе, стелилось по полу. От него веяло холодом и сыростью. И жизнью. В тумане что-то медленно двигалось, какие-то неясные тени, сгустки, завихрения.
Ведьма хотела встать, подойти ближе и сунуть руку в это промозглое облако, попробовать его на ощупь, как тут прямо под окнами дома кто-то дико закричал. Ведьма вздрогнула. Крик тотчас оборвался. И в это же мгновение она услышала негромкое звериное рычание. И жуткое чавкание.
Туман – туман? – уже подбирался, подползал к кровати.
И вдруг она поняла – узнала, почувствовала – что это не просто туман. Не туман вовсе.
Она затравленно огляделась – куда? – окна были залеплены мглой, в дверях клубилось ужасающее облако. Туман был всюду.
А еще эти приглушенные туманом звуки. Крики. Негромкое и оттого еще более жуткое рычание под окнами. Чавканье.
Она зажмурилась, боясь увидеть нечто такое, что способно в одно мгновение помутить рассудок, соскочила на пол – босые ступни утонули в седых волокнах, ногам сразу стало нестерпимо холодно – и ринулась прямо в дверь, выставив перед собой руки.