Пинком ноги, обутой в сандалии из мягкого дерева, Кикур заставил Лориана подняться с земли.

— Я люблю разрушать, но не обманывать. Пошли.

Они зашагали вслед за колонной, едва различимой в клубах тяжелой пыли. Пытка разговором настолько разбередила душу подростка, что на ходу он углубился в мысленный диалог с Китов л асом: «В чем особое назначение плененных страдальцев? Конаны собирают мальчиков, обладающих телепатическими способностями, Для поиска остальных перстней? Неплохой ход, Китовлас!»

— Парень, отчего бы тебе не стать моим человеком? — заговорил Кикур. — У нас редкий промысел. Люди живут в разлагающихся племенах и сиднем сидят на обжитых местах. Дураки не умеют постоять за себя. Мужчины не умеют защищать дочерей, а женщины в страхе бросают больных детей.

Кикуру шагалось легко. Время от времени он разворачивался мощным корпусом и оглядывал окрестности. Лориан старался не отставать.

— Ты бродяга по призванию, а я грабитель от рождения. Ты сомневаешься в крепости души, а я уверен в кулаках, которыми проверяю крепость мира. — Он замедлил шаг, потрясая в воздухе сжатым кулаком. — Не забывай, мой повелитель — многоголовое чудище Китовлас. Обернись, за твоей сутулой спиной нет высокой травы, с которой можно было бы слизнуть каплю-другую росы. Хо! — выдохнул Кикур. Это был возглас прирожденного и неумолимого разрушителя Вселенной.

— Китовлас у тебя в голове, или ты считаешь Китовласом кого-то из мальчишек? — спросил Лориан, предвидя удар в наказание за наглость вопроса.

Игра случая предоставила Лориану второй шанс после неудавшейся попытки поговорить подробнее о Китовласе с мудрецом Фаддием. Пускай новый его собеседник — потное и косматое чудовище, но если Ондрон насылает на Первого Пророка тяжелые испытания, то Кикур столкнулся с волей, побеждавшей затемненное сознание.

Он ухмыльнулся.

— Китовлас близко. Так близко, что ты и не подозреваешь, — с высоты исполинского роста промолвил конан.

— Китовлас не может жить в безмозглом камне, а именно такие головы у твоих помощников, Кикур. Где он, главный враг человека? Не вижу, — сказал Лориан.

Он продолжал размышлять о том, как черный перстень мог попасть к Кикуру. Означает ли это, что Китовлас из племени конанов выбрал одного Кикура? Или для сбора волшебных перстней Китовлас использует исключительно конанов? Может, в финале Великой Охоты все одиннадцать перстней окажутся на пальцах самых сильных и жестоких мужчин Перуники? Мысли Лориана прервались, когда, не замедлив шага, Кикур поднял руку и постучал костяшкой указательного пальца по крутолобой голове.

— Моя голова для него не подходит, — сказал Кикур, и большой палец опустился к груди напротив сердца. — Китовлас всегда здесь. Есть другие головы. Китовлас берет человеческий мозг, а мне достается забота о теле. О мерзком и слабом человеческом теле. Я охотник за новыми умами для вечно голодного Китовласа и сторож его тел. Поэтому меня Китовлас защищает. Твой дружок, эта слепая тростинка, попробовал разрушить мой мозг. Но у него ничего не получилось. И у тебя не получится.

«Что бы это значило, Нейло? Нейло, ты нас слушаешь?» — послал Лориан другу мысленный вопрос.

«С трудом. Когда вы остались позади, я потерял нить связи. Но сейчас я тебя слышу. Кикур проговорился. И вероятно, вполне сознательно».

Китовлас и Кикур! Два самых грязных имени во Вселенной!

— Дорожишь другом? Так я быстро разлучу вас, — просипел враг.

«Кикур говорит, что Китовлас находится в одном из мальчиков. Выходит, Китовлас — сознание, которое не имеет оболочки, а живет в другом человеке».

«Обидно. Я раньше овладел даром читать чужие мысли. Ты, Лори, меня опередил. Самое страшное, что ты, кажется, прав. Если нас ведут к Китовласу и наши мысли прочитываются, тогда мы обречены».

«А, трусы», — подключился к их мысленной беседе Кикур.

Впервые Лориан встречал мощь, для которой не мог найти объяснений.

— Я не разбойник, каким меня иногда называют, — объяснял Кикур Лориану. — Я по призванию — разрушитель.

«Кто из наших ребят захвачен Китовласом? Кого следует опасаться?» — спросил Лориан у Нейло.

«Ты хотел спросить, кому следует завидовать?» — засмеялся Кикур.

«Ерунда! — подключился Нейло. — Китовлас использует чужой мозг, как влагу. Выбирает все до последней капли, а потом переходит в мозг другого мальчика. И так до бесконечности. Китовлас доводит жертву до полного изнеможения».

— Разрушать и грабить приятнее, чем мыслить и созидать. Поверь мне, колот, — вкрадчиво убеждал Лориана разбойник. — Заставить мать бросить дитя, заставить вождя племени признать собственное бессилие, принудить жениха отказаться от невесты. Отвечай мне, что может быть лучше такой участи? Не торопись с ответом, подумай. Прикинь, как это замечательно, — восторгался Кикур.

Кикур и Лориан догнали последнюю пару колонны. Не снижая темпа, они стали обгонять вереницу пленников. Черные рукава поношенного плаща из неизвестного Лориану растения постоянно закрьюали сутулую спину Нейло. Но мысленное присутствие друга было как никогда сильным.