Спорили, спорили, но сошлись на том, что люди лишены потребности в еде в наказание за каннибализм. Воспоминание о людоедстве поддерживает в них отвращение к еде. Костер — единственный каннибал, которого боги не наказали.

Выяснилось, что рословичи мечтают объединиться с каким-нибудь племенем для создания сети оросительных каналов. Пока же приходится даже почетных гостей угощать плохой водой. Затем гостей отвели в окраинную хижину. В стенах были дырки размером с кулак взрослого мужчины.

— Местный старший бог Соворот мне вполне симпатичен, — признался Фаддий.

— А мне нравится, что становище…

— Становище, — перебил Лориана провожавший их юноша, тот самый Напролик, спор с которым ознаменовал их знакомство. — Какие словечки в ходу у твоего племени. Забудь их. Не «становище», а «деревня».

Лориан продолжал:

— …деревню они основали на реке Омока.

Фаддий вдруг проявил интерес к перепалке молодых людей:

— Ты не сказал «а мне нравится» повторно.

Лориан не понял слов старшего товарища. Фаддий улыбнулся:

— Провожатый тебя перебил, но ты не стал повторять начало фразы. Ты спокойно продолжил мысль. Юноша, ты старика Фаддия переспоришь… лет этак через шесть- восемь, хо-хо.

— Здорово, — пробормотал Лориан, устраиваясь ночлег.

— Ты о чем? — поинтересовался Напролик:

— Я хочу сказать, что мне нравится, когда племенем управляет мужчина, а не старухи, выжившие из ума.

Фаддий проворчал, ворочаясь с боку на бок:

— Ох уж эти мне речные глиняные свистульки. И где он только нахватался этих словечек? ему «нравится», ему «не нравится»… деревенщина.

— Я тоже хочу быть благородным. Что для этого необходимо?

— Пей воду с целебными красителями и ароматизаторами, обязательно станешь истинным представителем голубой крови, — отшутился засыпающий Фаддий.

Не поняв иронии, Лориан полночи продумал над его ответом. Утром спросил:

— Пить горькую воду и не плеваться — благородно?

— О, — застонал Фаддий. — Настырный мальчишка с дурацкими парадоксами меня доконает.

Утром он обратился к старейшинам племени:

— Мы благодарны вам, рословичи, но нам пора идти дальше.

Старейшина племени обратился к Фаддию с просьбой оставить Лориана на минуту для разговора. Старейшина племени обратился к малолетнему гостю:

— Будешь у нас гонцом? Посыльным? Порученцем? Это почетная работа. Многие подростки племени гордились бы таким предложением.

Вождь помолчал, а потом произнес, пристально глядя на Лориана:

— Наш шаман сильно постарел…

Но и на это двусмысленное предложение Лориан ничего не ответил. Он догнал попутчиков на ближайшей поляне. Фаддий удовлетворенно хмыкнул. За деревней к ним неожиданно присоединился Напролик:

— Возьмите меня с собой.

— Зачем ты уходишь от родного племени? — спросил Фаддий.

— Вы в дороге. У вас будут разные приключения. Что мне сиднем сидеть на трех семавитах? Я мир хочу увидеть.

— Не путешествие мудреца, а просто детская прогулка какая-то. Мне нужно много-много носовых платков: вытирать всем носики в дождливую погоду.

«Словом, наша с тобой беседа продолжается», — любил повторять Фаддий. Лориан непроизвольно заимствовал забавную привычку начинать предложения с выражения «словом».

Как было бы здорово, если бы и другие мальчишки его племени узнали о Фаддии! Как Лориану хотелось бы сохранить слова и жесты мудреца! Но нет, не дано. Все уходит в воздух, все исчезает сразу по произношении, по совершении действия. «Время, — впервые задумывается Лориан, — как ты коварно». С той поры они стали называть ночные остановки «семавитами».

Фаддий немолод, спалось ему беспокойно: то ноги ломит, то в спине колет. Проснувшись, мудрец ходил надутый и мрачный, сердясь на весь свет за дурное самочувствие, бурча себе под нос что-то неразборчивое.

— Да, на прошлом семавите лучше спалось. Я здесь как будто в заднее место травинкой уколотый. Ни в одном глазу сна, ни один волосок на затылке не пропотел за ночь, — ворчал мудрец.

— Что значит «волос не пропотел»? — спрашивал Лориан.

— Когда устаешь и спишь в забытьи, всегда потеешь. Встаешь с почти мокрыми волосами. Хороший сон, сон мужчины. Встать утром с сухим волосом — считай, ночь потерял.

— Я понимаю, как и чем живут несколько десятков больших и малых племен Ойкумены. Но я не понимаю, откуда мы взялись на Ойкумене? Я не знаю, откуда взялся человек. Выходит, что я ничего не знаю о человеке. Я способен поставить вопрос, откуда взялись первые люди, но я не в силах его разрешить. Покажите мне человека, который нашел ответ, и я назову его «мудрейший»! Я могу сказать: племя идет на восток. Но откуда оно идет? Я теряюсь в догадках. Я могу показаться мудрецом подростку-кочевнику, но на самом деле я погряз в невежестве, ибо не вижу первопричины человеческого бытия.