— Что—то ты сегодня едва не опоздала. Там у вас, наверное, все сейчас вверх дном.

Аннелиза всегда говорила про дом Селины таким тоном, словно ее дочь чахла от ностальгии где—нибудь на краю света. Когда Селина окончила колледж и приехала в родной город, получив место библиотекаря, мисс Роуз предложила ей жилье. Аннелиза шумно возмущалась: «Зачем тебе понадобилось жить отдельно? Здесь у тебя прекрасная комната!»

А Селина всю жизнь мечтала о собственном доме. Если там и будет беспорядок, думала она, то только в том случае, если она сама его устроит. В ее доме вещи всегда будут стоять на своих местах. Вечером ее родители снова поедут в церковь на вечернюю службу; первым делом они станут лихорадочно искать ключи от машины. Скоро мать Селины снимет очки и впоследствии обнаружит их в холодильнике или в раковине. Детство Селины прошло в подобной обстановке, и ей это порядком надоело.

— Нет, все тихо и спокойно, — ответила она.

— Но он ведь остается?

Он. Об Уилле столько говорят в эти дни, что даже нет необходимости называть его по имени. Просто «он» — с оттенком осуждения или любопытства.

— Да, мама.

Селина надела фартук и принялась защипывать пирог, а ее мать занялась соусом. Вскоре Аннелиза не выдержала:

— Ну? Так что ты думаешь?

— Я думаю, что у нас публика любит все преувеличивать до крайности. Человеческое любопытство беспредельно. У нас в Гармонии очень многим нечего делать.

Ее мать засмеялась.

— Ты у нас всегда умела трезво смотреть на вещи. Вот бы Викки хоть капельку твоего здравого смысла. Она у нас романтик, а ты реалист.

Селина с ненужной силой надавила на нож. Ну да, она реалист, поскольку ей не оставили выбора. Неужели им невдомек, что она тоже способна о чем—то мечтать, что ей тоже порой хочется романтики?

Иногда ей хотелось быть похожей на Викки, она завидовала мечтательной натуре сестры, завидовала тому, что Викки позволялось не быть законченной реалисткой.

Хлопнула входная дверь; это означало, что прибыли Джорданы. Мальчики, четырех и шести лет, как всегда, с шумом ворвались в комнату, а трехлетняя Эми тут же принялась вопить. Селина хорошо знала свою сестру и не сомневалась, что Викки, обычно чурающаяся хозяйственных хлопот, сейчас не замедлит явиться в кухню, чтобы посплетничать.

Она не ошиблась. Вскоре Викки вошла в кухню, ведя за собой Эми.

Девочка немедленно вырвала руку из руки матери, подбежала к Селине и с силой дернула ее за подол платья.

— Хочу помогать, — решительно заявила она.

— В другой раз, моя хорошая.

Селина уложила пирог на противень и взяла скалку, чтобы раскатать новую порцию теста.

Эми уже приготовилась закатить скандал.

— Да ладно, Селина, ну пусть она поможет.

С этими словами Викки подняла дочь, та взяла горсть муки и высыпала ее себе на лицо.

Селина напомнила себе, что Эми — ее родная племянница, единственная дочь ее родной сестры, и не вина Эми, что она не могла научиться аккуратности ни у родителей, ни у бабушки с дедом. Не ее вина, что она растет такой же егозой, как и ее братья.

Викки не стала участвовать в приготовлении обеда. Она встала у раковины и посмотрела на Селину.

— Ну, рассказывай про Билли Рея.

— Мне нечего рассказывать.

Селина усадила племянницу на стул и принялась раскатывать оставшееся тесто. Задача была не из легких, поскольку две маленькие ручки упорно старались уничтожить плоды ее труда.

— Он там живет, да?

— Пока да.

— Зачем он приехал?

Вот и прозвучал вопрос, который сейчас интересует весь город.

— Не знаю.

— А ты его хоть видела?

Селина вспомнила свои разговоры с ним в пятницу вечером и в субботу утром. «Давай—ка я буду звать тебя Сели… Может быть, мне будет приятно с тобой поиграть… Это можно устроить, крошка…»

С невинным выражением она солгала:

— Похоже, он не ищет моего общества.

Селина тут же подумала о том, что совсем недавно сидела в храме и повторяла вместе со всеми прихожанами слова святых молитв, и вот теперь — при сестре, маленькой племяннице и перед богом — ее уста произнесли ложь.

Уилл не посещал церковь, пожалуй, с тех пор, как умер его отец. Они были близки с отцом, и его смерть стала для Уилла тяжелой утратой. С того дня Уилл больше не проявлял интереса к церкви. Ему не были нужны тесные отношения с богом, который забрал к себе его отца таким молодым. Разумеется, потом он регулярно ходил в церковь с мисс Роуз — потому что так полагалось, но не испытывал там никаких чувств, кроме презрения к благочестивым прихожанам. Эти самые люди в воскресных костюмах, что щедро жертвовали деньги на нужды храма и громко повторяли слова молитв, твердили, что Уилл оказывает дурное влияние на их детей, что их дочерям нужно держаться от него подальше, и согласно кивали головами, когда Реймонд заявлял, что Уиллу место за решеткой.