Шрифт:
Но никто и не думал хватать джинсового парня. Машина минуты три постояла у калитки, потом медленно двинулась дальше.
– Передумали? – предположил Иван.
– Нет, браток, эти не передумывают. Дальше поехали, еще за кем-то. А потом за мной вернутся.
– Бежать думаешь? Ты же еле ходишь.
– Нет. Не бежать… Ладно, пока хватит говорить. Мне сосредоточиться нужно. – Шурик поднялся со скамьи и пошел в дом.
О дальнейших событиях, участниками которых стали доктор Дробот и санитары психиатрической лечебницы, читатель уже знает, так что повторяться ни к чему. Через некоторое время узнал о них и Иван. Еще одна загадка. Несомненно, к произошедшему на соколовском подворье приложил руку Шурик. Но каким образом?! Ведь он там даже не присутствовал.
Иван все больше запутывался в происходящем. Все чаще его посещала мысль, что было бы лучше уехать отсюда, и пускай, говоря словами Евангелия, «мертвые сами погребают своих мертвецов». И только упрямство не позволяло ему сделать это.
12
…В последнее, трудное для большинства населения страны время дети оказались в прямом и переносном смысле беспризорными. В результате – избыток энергии, который у молодых людей сейчас не находит правильного выхода и реализации, толкает многих из них на различные «подвиги». При этом проявление половых признаков у юношей и девушек, биологически совершенно безграмотных, начинает еще больше вызывать взаимное любопытство, и, будучи теоретически неподготовленными, они пытаются «на практике» познать интересующую их истину. В результате именно в тех семьях, где не готовились к грядущему физиологическому взрослению детей, не приучили к делу, не привили любовь к спорту или какому-нибудь хобби, не внушили чувство ответственности перед другими людьми, не воспитали нравственность, как раз и вырастают неустойчивые дети, которые не способны противостоять малейшим жизненным испытаниям. И в дальнейшем их поломанные судьбы делают несчастными их родителей, упустивших то время, когда они были авторитетом для своих детей и могли направить их в правильное русло.
Из книги Т.Я. Свищёвой «Неразборчивый секс»Когда Людмила Сергеевна Плацекина узнала, что произошло во дворе дома Соколовых, она пришла в ужас. Однако где-то в потемках души одновременно возникло еще и гаденькое чувство облегчения.
А сообщил ей о событиях все тот же Кузьмич. Когда старик прибежал в городскую управу и без соблюдения всякой субординации ворвался в кабинет «новой метлы», на нем лица не было.
– Тут такое, такое!.. – зачастил он.
Из смутных речей Кузмича выходило, что на бригаду медиков из соцгородской психиатрической лечебницы напали жена и теща Генки Соколова, а так же его мертвый ребенок.
– Голову снесли напрочь этому доктору! – верещал Кузьмич.
– Убили?! – не поверила Людмила Сергеевна.
– Как барана зарезали! – орал старикашка.
– А санитары?
– И их тоже!
– Всех?
– Нет, один остался. Он с Соколовыми и покончил. Тоже их перекокал.
– И мальчишку?
– Нет, тот жив… Вернее, не жив, а скорее мертв. Но стоит на ногах…
– Ты, дед, чего-то не то мелешь! – усомнилась мадам Плацекина.
– Вот как на духу!.. Не верите, поезжайте, посмотрите сами!
Но у Людмилы Сергеевны не было никакого желания созерцать обезглавленного любовника. Еще по ночам сниться будет. Вместо этого она вызвала собственного муженька.
– Слышал уже? – поинтересовалась она, едва муж возник на пороге.
Плацекин подтвердил, что слышал.
– Что делать думаешь?
– Разбираться, согласно должностной инструкции, – ответствовал майор.
– Ты там был?
Плацекин кивнул.
– Точно врачу голову отрубили?
Новый кивок.
– А Соколовы?
– Санитары их, того… Прибили. Мальчишка только остался.
– А с ним чего?
– Назад в могилу засунем и осиновый кол в грудь заколотим, чтобы больше не вставал.
– Ты в своем уме?!
– Не понял?
– Да как же? Ведь он ж… То есть… Ну, не знаю… А скажи, Миша, Соколовы, по-твоему, совершили преступление в состоянии помешательства?
Плацекин пожал плечами.
– А откуда они вообще взялись, эти психиатры? – неожиданно спросил он.
Людмила Сергеевна некоторое время раздумывала: сообщать правду или нет.
– Это я их пригласила, – наконец заявила она.
– Зачем?
– Ненормальных что-то много развелось в нашем городе.
– Это кого же ты имеешь в виду?
– Да дружка твоего…
– Ах, вот как!
– Ты думаешь: он нормальный?
– Мы уже обсуждали этот вопрос.
– Так знай. Твой Шурик, или кто он там, весной сбежал из соцгородского сумасшедшего дома. Я сама ездила туда и все выяснила.
– И что же именно ты выяснила?
– Подобрали его на вокзале. Вроде речи произносил. Документов при нем никаких… Кто такой – не знает или скрывает. Его в «дурку» и упрятали.
– Может, это не тот?
– Да тот, тот! А если и не тот, то одним чокнутым, пребывающим на свободе, меньше было бы. А ты сам еще не излечился?
– От чего?
– От пристрастия своего идиотского к этому типу. Чем уж он так привлекателен?
– На эту тему мы говорили.
– Так поговорим еще. Может, ты желаешь быть таким же, как эти его соратники, Картошкин и другие алкаши? Я тебе не запрещаю водку пить. Но ведь не на улице в обществе разных темных типов. Сел дома вечерком за накрытый стол, принял рюмочку-другую…