Толпа глухо загудела.

– С подобными существами можно бороться лишь радикальными способами. Как в древности боролись.

– Я знаю этот способ! – вдруг завопил Вася.

Он вырвал из рук джинсового малого кол и что есть силы вонзил его в грудь Огурца.

Толпа ахнула.

Ахнул и Огурец. Глаза его выкатились из орбит, ноги подкосились, а белоснежная рубашка под строгим темно-синим пиджаком окрасилась кровью. Прежде чем упасть на землю, он издал нечеловеческий рев. Именно такой рык, возможно, издают умирающие львы.

Плацекин от изумления разинул рот. Ему казалось все происходящее кошмарным сном. Майору было вовсе не жалко Огурца, но у него на глазах произошло убийство, и как сотрудник, тем более руководитель милиции, пусть даже и отстраненный, он должен принять меры.

Но больше всего Плацекина изумило то обстоятельство, что Огурца убил всем известный холуй Вася. Понять его мотивы майор был не в силах. Неужели речь Шурика настолько потрясла Васю? И тут Плацекина осенило. Возможно, Вася и не желал убивать своего босса, но ему дали команду. Неслышную, но мощную. Телепатическую команду! И дал ее, несомненно, Шурик. Он всеми тут управляет, включая и самого Плацекина. Дергает за невидимые ниточки, так сказать…

Между тем Огурец валялся на хорошо утоптанной земле подле калитки и дергал ногами, словно собака, которую переехал грузовик. Кол все еще торчал из его груди. Рядом стоял Вася и бессмысленно улыбался. Вообще, Плацекину показалось, что время вдруг застыло. Народ по ту сторону изгороди оторопело молчал. Соратники Шурика вели себя, словно ничего не произошло. Даша так и осталась лежать на одеяле. Остальные безо всякого выражения таращились на Огурца, который сучил ногами и хрипел.

– «Скорую» нужно вызвать, – неуверенно произнес майор. Потом, словно очнувшись, принялся распоряжаться.

Где-то через полчаса приехала «Скорая помощь». Не перестававшего верещать Огурца вместе с торчащей из груди палкой погрузили в машину и повезли в реанимацию. Вася, словно соляной столб, стоял у калитки и непонимающе хлопал глазами. Он никак не мог прийти в себя. Наконец появились милиционеры. По команде Плацекина они надели на Васю наручники и затолкали в «газик».

– Не хотел я… не хотел… Само собой получилось, – обреченно шептал Вася, пока его волокли к «луноходу». – Не хотел!.. Само собой!..

А народ возле дома Картошкиных все прибывал. Вскоре улица была полностью запружена возбужденной толпой. Люди горячо обсуждали только что случившееся, обменивались впечатлениями, строили догадки. Но основным же источником любопытства был двор дома Картошкиных.

Словоохотливая свидетельница событий вновь и вновь изображала в лицах только что случившиеся события:

– Вот здесь он стоял… Огурец то есть… А Васька вот тут. Чудотворец стал Огурца отчитывать. Не человек, говорит, ты, а оборотень. А оборотней нужно уничтожать. А Васька заорал: знаю, что надо! Вырвал палку из рук Чудотворца, он как раз палку строгал, и воткнул Огурцу в грудь. Тот враз повалился. Вот видите кровь на земле. Это Огурцова кровь.

– Убил он его? – содрогаясь, спрашивали любопытствующие граждане.

– На «Скорой» увезли. Видать, не полностью прикончил… Не добил то есть…

Огурец действительно оказался только ранен, хотя и весьма серьезно. Но как бы там ни было, Верхнеоральск остался без законно избранной власти. В городке воцарилась анархия.

Иван и Мишка переночевали в гостеприимном доме отца Владимира. Весь предыдущий вечер претерпевший надругательства священник рассказывал гостям о произошедшем в церкви. Он, к радости попадьи, как будто начал понемногу приходить в себя. Путешественники охотно слушали жуткие повествования попа, тем более что эти речи подкреплялись изрядным количеством весьма неплохого коньяка «Дербент» и обильной закуской.

То обстоятельство, что отец Владимир будто бы поднимался в воздух, очень смешило Мишку, стоило тому представить, как этот довольно грузный дядька болтается над землей, дрыгая ногами. Своих эмоций он старался открыто не проявлять. Хихикал в кулак, когда батюшка поднимал очередную рюмку, крутил пальцем у виска, стоило тому отвернуться. Иван же, напротив, отнесся к рассказу несчастного серьезно. На вопрос: кто же мог совершить подобное чудо? – вначале отвечал уклончиво, толкуя что-то о злонамеренных чародеях, а изрядно подпив, заговорил в ином тоне, прямо обвиняя в происках против себя не кого-нибудь, а самого сатану.

– Он, нечистый, и приходил, – толковал отец Владимир, уплетая семгу «цвета телес смущенной нимфы», как он изволил выразиться, вызвав веселое фырканье Мишки. – Не верил я в него, каюсь! Так он и пожаловал собственной персоной, чтобы меня проучить.

– Станет дьявол посещать всех неверующих, – делано сомневался Мишка, подмигивая Ивану.

– Всех, может, и не станет, а вот ко мне явился, – спокойно ответствовал отец Владимир. – И поделом. Наставил на путь истинный. Мозги маленько вправил.