Все это Егор уже видел - ходили как-то с Семеном в мединститут, старый мрачный фасад которого растянулся на пол-улицы - спирт искали. Семенов с чего-то взял, что там должен быть спирт. Обшарили весь медгородок - были только пустые гулкие коридоры и аудитории с хаосом столов и стульев. Искали химкабинет, но не нашли. В морг Егор не стал заходить, сказал, что они и так в морге, а Семенов один забоялся.

Дальше за перекрестком картина оказалась похожей, тот же мастер, та же рука - машины вдоль дорог и потихоньку заметаемые пустые коробки домов с частично разбитыми стеклами.

Сюрприз поджидал дальше, Егор уже сто лет здесь не ездил, раньше этого не было. В ключевом месте, уже почти на выезде из города, в овраге, дорогу перекрывало что-то большое.

–  Так!
– выдохнул Стас.

–  Ты же ездил.
– ехидно сказал Макс.
– Не отсюда выезжал, - буркнул не оборачиваясь. Давай-ка назад, здесь не пройдем. Как ездили давай!

Егор нагнулся вперед, вглядываясь - поперек дороги стояла машина-кран, свисая передними колесами с дорожной дамбы. Непонятно как умудрились ее сюда втиснуть. И непонятно зачем.

Тезка допятился до подходящего места и развернулся. Поехали назад.

Опять мединститут, опять победивший трактор.

Проехали мимо их сектора, Егор с тревогой посмотрел туда - нехорошо возвращаться. Особенно в самом начале. Максим тоже, перегнувшись, посмотрел на уже ставшие родными избы вдалеке.

По идее, должны были проехать мимо его дома. Внутри что-то заежилось - Егор давно здесь не был и не собирался, слишком неприятные воспоминания остались связаны с этими местами. Максим, тоже местный, нервно, сквозь зубы, засвистел. Егор поерзал и грохотнул автоматом под ногами. Стас обернулся на звук.

–  Мушку собьешь, все пристреляно!
– повернулся

к Максу.
– Не свисти, денег не будет! Шутник. Потом всмотрелся повнимательнее, отвернулся. Вот и он. Егор мельком посмотрел и закрыл глаза.

Эта дорога оказалась свободна. Спокойно проехали развязку и опять оказались на Р. шоссе, но уже выше крана.

–  Из РТС стреляли, - сообщил Стас.
– Кто-то и там живет. Прибавь газу.

–  И стреляет.
– прибавил Макс.

–  Все стреляют… За окном стремительно пронеслись окруженные избами пятиэтажки.

Потом кладбище. Семейное. Проезжая мимо, Егор прижался лбом к холодному стеклу, здесь лежали мама, папа и старший брат, которого хоронил уже сам, один.

Без приключений, оставив позади заколоченный ржавыми листами пост ушедших ныне, позабыв про свои жезлы, милиционеров, поднялись на эстакаду и оказались на окружной. Тут деревень было мало, почти совсем не было, только небогатые дачные поселки. Белая дорога резала голые белые холмы. Километров десять до трассы.

Потихоньку светало.

Подумалось о Тезке.

Пока что тот поражал своей молчаливостью. Егор сидел за его спиной и видел только показывавшийся иногда из-за подголовника хвост волос, когда водитель крутил головой. Посмотрел в зеркало и нашел в нем внимательные изучающие серые глаза.

–  На дорогу смотри!
– грубовато сказал он зеркалу. Глаза весело сощурились и опустились. Видный парень. И Стас его взял, значит ценит.

Хотя он и их взял, и может совсем не потому, что ценит.

Тезка был симпатичен и одновременно слегка раздражал. Вообще неприятно, когда кого-то еще зовут твоим именем. Оно же твое. Егор один - остальные все ненастоящие. И как к нему обращаться? Привет Егор

–  привет Егор? Чушь. А может это он настоящий? Интересно. Может, есть какой-то идеальный Егор, и мы, все остальные Егоры, стремимся к идеалу по мере отпущенных возможностей? Вон, какой красавчик. И девчонки явно запали. А я не красавчик.

Он еще раз посмотрел в зеркало, но тезка следил за дорогой.

Посмотрим что за птица. Лишь бы птица.

Максим уже, оказывается, задремал, прислонившись к своему стеклу.

Стас, а как мы здесь продукты повезем? Тот хмыкнул.

А что ж, ты только сейчас об этом подумал?

–  Нет… - Егор немного смутился. Вообще-то следовало сказать «да».
– Ну… Там машину еще возьмем…

–  Чего спрашиваешь?… Будто провоцирует. За окном плыли поля, леса вдали чернели, ели сквозь иней зеленели и речки подо льдом блестели. Хотя нет, речки подо льдом не блестели. Как раз проезжали мост через Реку, черной холодной змеей вползавшую в город. Вообще-то здорово было не видеть эти скученные дома с прошедшим сквозь них проклятьем. Глядя из окна теплой машины на спокойно продолжавшую жить природу, Егор думал, что может люди и не нужны вовсе. И города зарастут и разрушатся, и озоновый слой затянется, и земля себя вылечит, а о людях будут вспоминать и скучать по ним только собаки, у которых есть что-то в крови, что заставляет их любить глупых и недобрых людей.