Мы находились в северном углу особняка, на третьем этаже, и нам пришлось пробежаться, прежде чем мы сюда добрались. По пути лорд Боб, задыхаясь, объяснил Великому человеку, что Карсон был в гостиной, где мы сейчас стояли, когда услышал выстрел. Он попытался открыть дверь, обнаружил, что она не поддается, и направился в свою комнату позвонить Хиггензу по внутреннему телефону. Хиггенз разыскал лорда Боба, лорд Боб пришел сюда, подергал дверь и пошел за остальными.

Комната представляла собой нечто вроде старинной гостиной с голыми каменными стенами, грубой, тяжелой мебелью, расставленной абы как, и с очередным восточным ковром на полу. Странная комната, сохранившаяся будто со средних веков. Но нас больше занимало то, что было по другую сторону двери.

— Позвольте мне, — сказал Великий человек и выступил вперед. Карсон с беспокойством взглянул на лорда Боба, который хоть и выпрямился, но все еще отдувался. Лорд Боб кивнул и вяло махнул рукой. Карсон отошел и обхватил себя руками, как будто боялся, что взорвется.

Великий человек сунул руку в задний карман, достал бумажник, открыл его и вытащил тонкую стальную отмычку. Наклонился, мгновение смотрел в замочную скважину, просунул отмычку в отверстие и вдруг резко повернул рукой. Затем очень осторожно еще раз всунул отмычку в замок. Она целиком исчезла в замочной скважине, и я услышал отдаленный звук, очень похожий на удар увесистого ключа о деревянный пол.

— Плевое дело, — сказал Великий человек. Он снова вставил отмычку в замок, и я услышал щелчок, означавший, что язычок замка вернулся в паз. Великий человек улыбнулся, выпрямился и толкнул дверь. Она не шелохнулась.

Он повернулся к лорду Бобу и нахмурился.

— Там, к сожалению, еще и засов. — Он оглядел комнату, разыскивая что-то. — Мне нужно…

— Черт! — сказал лорд Боб. Его седые усы обвисли. Он обошел Великого человека, поднял кулак и забарабанил по двери. Дверь не поддалась, но Великий человек осторожно отступил, озабоченно подняв брови. Лорд Боб снова забарабанил по двери. — Открывай! — проревел он. Прерывисто вздохнул. — Открывай, старый дурак! Распутник! Грязная, хныкающий мракобес, свинья! Открой эту чертову дверь!

— Успокойтесь, лорд Перли, — сказал Дойл. Он положил свою ручищу на плечо лорда Боба. — Это нам не поможет. Никак иначе туда не попасть?

Лорд выбрался из-под успокаивающей руки и заорал:

— Разве что мы научимся летать, как проклятые утки!

Великий человек сказал:

— Джентльмены…

— Скамейка, — сказал я. И показал на длинную дубовую скамью под окном. Когда-то, много лет назад, она была цельным стволом — его обтесали сверху и приделали восемь крепких ножек снизу — с другой, неровной стороны.

— Замечательно! — воскликнул Дойл. — Лорд Перли! Хиггенз! Скорее!

— Сэр Артур… — начал было Великий человек, но сэр Артур был занят.

Мы вчетвером сгрудились вокруг скамьи, каждый схватился за ножку, и только так оторвали эту махину от пола. Она весила никак не меньше тонны, это точно. Мы неловко подхватили ее снизу и приподняли. Дойл стоял впереди, за ним — лорд Перли с Хиггензом, я был замыкающим. Как я успел заметить, лицо Хиггенза было таким же пустым и невозмутимым, как обычно. Возможно, подобными делами ему приходится заниматься ежедневно. Карсон жался в сторонке, обхватив себя руками, тряся седой головой и кусая нижнюю губу. Великий человек стоял, упершись руками в бока, и хмурился.

— Фил, — проговорил он.

— Теперь осторожнее, — сказал Дойл, взявшийся командовать. — Отойдите немного, Гудини, вот молодец.

Великий человек в досаде вскинул руки, попятился и остановился рядом с Карсоном.

— По счету три, ребята, — проревел Дойл, напомнив мне командира отряда скаутов. — Раз. Два. Три!

Мы рванулись вперед, и конец скамьи с грохотом ударился о дверь. Скамья задрожала под моими руками. Дверь тоже задрожала, но не поддалась.

— Еще разок, ребята! — заорал Дойл. — Назад!

Мы сделали несколько неуверенных шагов назад. Дойл снова закричал.

— Готовы? Раз. Два. Три! — Мы снова кинулись с разбега на дверь, и тут послышался скрежет металла о камень — дверь распахнулась и стукнулась о каменную стену.

— Поставили! — скомандовал Дойл, и мы поставили скамью на пол, как послушные скауты.

Первым в комнату проник Дойл, за ним лорд Боб, потом Хиггенз, затем я. Великий человек плелся следом.

В душном, заплесневелом воздухе чувствовался запах порохового дыма. В огромном каменном камине горел огонь, все окна в комнате были закрыты. Комната оказалась большой и довольно скромно обставленной. Справа грубый дубовый комод, слева грубый дубовый шкаф для одежды, рядом грубая деревянная книжная полка. Прямо напротив к дальней каменной стене прислонилась резной дубовой спинкой огромная кровать. Рядом с кроватью, слева, стояло обтянутое кожей хромированное кресло-каталка. Оно было куда меньше и легче, чем кресло мадам Созострис. На кровати лежал ветхий старик, прикрытый по грудь одеялом. Он был чисто выбрит и практически лыс. Худая правая рука в белом байковом рукаве лежала поверх одеяла, свесившись с кровати. Высохшая рука, ладонью вверх, почти касалась пола, тонкие желтые пальцы сжаты. Под рукой на полу лежал черный револьвер.

В виске старика виднелась маленькая темная дырочка.

— Бог ты мой! — прошептал лорд Боб.

— Спокойно, — проговорил Дойл и тронул его за плечо.

Я подошел поближе к телу. Прижал пальцы к хрупкому запястью старика. Тонкая, прозрачная кожа была еще теплой, но пульс под ней не бился. Я взглянул на Дойла, потом на лорда Боба и покачал головой.

Лорд Боб сказал:

— Эта свинья умерла, застрелилась. — Он шагнул к револьверу и наклонился, собираясь его поднять.

— Не трогайте! — сказал я.