– Мистер Куик? – крикнул я.

Звук быстро замер. Ответа не последовало.

Я сделал шаг вперед и услышал, как что-то скрипнуло. Повернулся, ничего не увидел и внезапно понял. Наверное, я понял это, как только в холле «Талботт, Киттредж и Чейз» ко мне подошла серьезно настроенная Дженнифер.

С левой стороны подвала наверх вела узкая деревянная лестница. Я поднялся по прогибающимся скрипящим ступенькам к двери. Открыл ее и вошел в залитую солнцем кухню. Она была просторной и старомодной – времен моего детства – с кухонными принадлежностями цвета авокадо и желтым линолеумным полом, грязным и сильно истертым.

– Мистер Куик? Стэнфорд?

Никто не ответил. Я почувствовал знакомый неприятный запах. Скопившиеся за десятилетия, въевшиеся в стены ароматы чесночной подливки, колбасы и специй, смешанные со зловонием смерти. Неестественной, насильственной смерти. Смерти Ральфа Чуллы. Его тело было найдено в этом же доме.

Запах смерти был свежее, чем мне запомнилось, если такой запах можно назвать свежим.

Я поднял рукоять рубильника. Зажглась лампа на кухне, загорелась старая оловянная люстра в столовой с зелеными обоями. Я включил свет, чтобы защититься от того, что определенно должен был найти.

Из дверного проема я осмотрел гостиную и, никого не увидев, ощутил облегчение, как вдруг заметил ногу в брючине цвета хаки и начищенный коричневый ботинок, твердо стоявший на полу. Кто-то сидел в кресле и спокойно ждал, пока я подойду и поздороваюсь.

– Привет, – сказал я. – Мистер Куик?

Ответа не было.

Стэнфорд Куик сидел в кресле, том самом, в котором сидел я, когда пытался сдержать рвоту. Брюки цвета хаки, однотонная рубашка, синий блейзер, в руке стакан с чем-то коричневым и водянистым. Он удобно откинулся на спинку, на лице – веселое выражение, будто он рассказывал смешную историю и запнулся на полуслове. Запнулся потому, что получил пулю в голову. Наверное, это была не такая уж смешная история.

Гостиную осветила вспышка, затем вторая, но вся сцена осталась такой же странной. Такой же кровавой. Еще одна вспышка, и еще одна.

– Может, пройдемся по твоей истории еще разок? – сказал Макдейсс, хватая меня за лацканы пиджака и отвлекая от созерцания забрызганного кровью кресла и трупа Стэнфорда Куика, в то время как фотографы продолжали работать. Полиция снова наводнила дом Чуллы. Снаружи опять развернулся балаган: шумная толпа, репортеры, телевизионные фургоны с направленными вверх спутниковыми антеннами. Удивительно, как убийство может оживить небогатый на новости вечер. – Ты ездил по округе в поисках этого Стэнфорда Куика, – сказал Макдейсс.

– Совершенно верно, – сказал я.

– И у тебя возникла блестящая идея поискать его тут.

– Я подумал, что может существовать связь.

– И вдруг – о чудо! – ты нашел машину, которую тебе описала жена мистера Куика.

– Интересно, что, когда ты рассказываешь историю десятый раз, все детали сходятся, верно, детектив?

– И вот ты входишь прямо в опечатанный дом, который до сих пор считается местом преступления, что вполне в твоем характере.

– Дверь не была опечатана.

– Ты поднялся по лестнице и включил свет во всех комнатах.

– Я боюсь темноты.

– Оставил уйму отпечатков.

– Это мой маленький подарок команде криминалистов. По крайней мере меня не вырвало, потому что я знаю, как они это любят.

– А потом ты нашел его сидящим в этом кресле, в этой же позе и вызвал полицию.

– Вначале налил ему выпивку.

– Не понял?

– По-моему, его мучила жажда.

– И ты ничего не трогал?

– Ни единой вещицы.

Я немножко солгал. Прежде чем вызвать полицию, я предпринял кое-какие поиски, нашел и проверил то, что искал, а потом тщательно обтер эту вещь и вернул на место.

– Не хочешь рассказать о связи между Стэнфордом Куиком из Глэдвайна и Ральфом Чуллой из Тэкони?

– Думаю, что подожду Слокума и Дженну Хатэуэй. Ты же знаешь, как я ненавижу снова и снова рассказывать одну и ту же историю. А вот они и приехали.

Слокум вошел в дом, как капитан на шканцы, его глаза за стеклами очков были насторожены, бежевый плащ драматично распахнут. На улице не было холодно и не шел дождь, что в какой-то степени снижало эффект, тем не менее можно было сразу понять, что место преступления стало привычной частью его среды обитания. Дженна Хатэуэй являла собой совсем иную картину – нерешительно вошла и остановилась сразу, как увидела труп. Она долго смотрела на него, потом резко отвернулась и поднесла руку ко рту. Ее отец часто бывал на месте преступления, а в кругах, расследующих неуплату налогов, мертвецы встречаются не слишком часто.

– Сейчас вернусь, – сказал Макдейсс. – Жди здесь и никуда не уходи.

Он направился было к Хатэуэй, но вдруг остановился и оглянулся.

– Что? – спросил я.

– Даже не дергайся, – сказал он и пошел дальше.

Позвонив в полицию, чтобы сообщить о мертвом человеке в кресле, я попал прямо на Макдейсса. Как бы я ни относился к нему, моими чувствами руководил профессиональный интерес. Поэтому я попросил Макдейсса вызвать на место преступления Слокума и Хатэуэй, поскольку имелось уже два трупа, а мой клиент все еще пытался вернуться домой. Пора было прекращать хитрить.