– А есть ли здесь связь? – спросил Стэнфорд Куик. – Имеет ли наша картина отношение к жертве убийства, которого опознали как… – Он открыл папку, поискал имя в бумагах. – Ральфа Чуллу?

– Я не знаю. Существует явная связь между жертвой и моим клиентом. Они старые друзья. Это все, что я могу утверждать со всей определенностью. Но, похоже, убитый участвовал вместе с моим клиентом в краже картины.

– Вряд ли это возможно, – поспешно возразил Куик. – Нет ничего, что указывало бы на способность убитого или вашего клиента организовать весьма непростое преступление. Судя по всем отчетам, ограбление совершила команда заезжих профессионалов.

– Почему вы продолжаете утверждать, что грабители не местные?

– Ни в одном городе не распускают столько слухов, как в Филадельфии, но в преступном мире не прошел даже шепот об этом преступлении. Ни один вор не похвалился украденными картинами, ни один скупщик краденого не признался, что продал золото и драгоценные камни из коллекции музея.

– Во время ограбления никто из нас не работал в Фонде, – сказал Спурлок, – поэтому нам известно лишь то, что было в газетах. Миссис Лекомт должна знать больше подробностей.

– Не возражаете, если я с ней поговорю?

– Нисколько. Я предупрежу ее о вашем визите. Но даже если, как вы утверждаете, Ральф Чулла был замешан в краже, то почему его убили именно сейчас?

– Предполагаю, – сказал я, – что это убийство должно было послужить предупреждением для Чарлза.

– Как он собирается отреагировать на это предупреждение? – задал вопрос Куик.

– Это будет зависеть от вас.

– О чем вы говорите? – возмутился Спурлок. – Как мы можем повлиять на его решение?

Я долил в стакан воды и отпил, чтобы заставить их ждать. Нить разговора перешла в мои руки. Пауза помогала мне закрепить успех.

– Боюсь, господа, вы не единственные, кто интересуется картиной. Из-за нежелательной огласки автопортрет Рембрандта стал предметом торга.

– Какого торга?

– Мне было сделано предложение, очень заманчивое предложение.

– Но по закону полотно принадлежит нам, – встревоженно произнес Спурлок. – Его нельзя продать легально.

– Все это так, и я проинформирую об этом своего клиента. Но в прошлом он мало обращал внимание на закон, поэтому я не уверен, что сейчас он задумается о легальности или нелегальности сделки.

– Что вы можете посоветовать нам?

– Во-первых, надавить на правительство, чтобы оно помиловало Чарли. Помощница федерального прокурора Дженна Хатэуэй по неизвестной причине является противницей справедливого, по моему мнению, решения вопроса. Кто-то должен взять на себя ответственность за отстранение ее от дела с тем, чтобы ее место занял человек, благосклонно относящийся к переговорам. Во-вторых, вы упоминали, что не исключена выплата некоторой суммы наличными. Возможно, подошло время назвать конкретные цифры, для того чтобы я сообщил их моему клиенту.

– Мы не станем торговаться с тем, кто украл картину, которая по закону принадлежит нам, – сказал Куик в своей обычной безучастной манере.

– Не нужно рассматривать это как торг. Считайте это примирительным жестом в отношении того, кто отчаянно хочет вернуться домой и случайно оказался владельцем бесценной, принадлежащей вам вещи.

– Исключено, – отрезал Куик.

Спурлок резко повернулся к нему:

– Все пути остаются открытыми, пока совет директоров не решит иначе, Стэнфорд. Ваша работа – следить за тем, чтобы наши решения не выходили за рамки законов, и только. – Он перевел взгляд на меня, крепче сжал руки. – Сколько хочет ваш клиент?

– Он не назвал цифры, – ответил я, – но похоже, что в ваших интересах поразить его своей щедростью.

– Понимаем. Мы вынесем этот вопрос на рассмотрение совета директоров и свяжемся с вами, когда получим определенный ответ.

– Не откладывайте это решение. И вот еще что, мистер Спурлок: у меня есть вопрос, косвенно относящийся к нашему делу. По-моему, вы знакомы с Брэдли Хьюиттом?

– Я знаю Брэдли.

– Я веду одно семейное дело, в котором он выступает как ответчик. Адвокат Хьюитта использовал ваше имя, чтобы пригрозить мне.

– Каким образом?

– Он намекнул, что, если я продолжу выступать на стороне моего клиента, вы можете пресечь сделку с Чарли.

– Это явная нелепость, – сказал Спурлок. – С Брэдли я просто знаком, вот и все. Думать, что я пренебрегу своими обязанностями по отношению к фонду Рандольфа ради какой-то семейной ссоры – просто оскорбительно. А учитывая предстоящее федеральное расследование, можете быть уверены, что я не захочу иметь ничего общего с этим грубияном и лжецом.

– Какое федеральное расследование?