Алек вышел из вэна и стрёмно так посмотрел на стеклянную дверь в кухню. Мы подошли поближе, и тут я увидел причину его беспокойства – одна из панелей была разбита вдребезги.

– Что за на хуй? – прошептал он, – мне это не нравится. Давай-ка залезай в машину, съябываем!

Ни фига.

– Какого хуя… какая-то сука хочет очистить нашу хату! Пойдём-ка разберёмся!

Мы открыли дверь и на цыпочках вошли в тёмную кухню. Я хрустнул ботинком по осколкам. Мы пошли по кафельному полу, и тут раздался такой жуткий грохот, что я чуть не обосрался. Я понял, что это Алек рухнул на жопу.

– Что за хуйня… процедил я сквозь темень неуклюжему алкашу.

– Я подскользнулся, – простонал он.

Вонь – пиздец, такая едкая, что беднягу Алека стало тошнить. Я уже подумал, что нас решили подставить, но тут понял, что кто-то насрал прямо на пол и на кале Алек и подскользнулся.

– Засранцы, мать их… – только успевал вставить Алек меж порывами. Блевотина расплескалась по кафелю.

Тут прямо перед нами в дверном проёме я увидел фигуру. Сталь сверкнула лунным отблеском, и я смекнул, что в руке у него перо. Молодой пацан, лет восемнадцать, приссал, дрожит весь, помахивает пером на вытянутой руке.

– Чего вам надо? Денни! – просипел он, обернувшись к лестнице.

Алек встал и, указывая на пацанёнка, завёл:

– Это ты тут насрал, пиздёныш ты эдакий?

– Ну… да… и давай снова ножом махать. – Вы кто такие!

Так. Пора разобраться.

– Опусти перо, сучонок, а то мне придётся сделать это за тебя, и тогда я воткну его в твою грязную сраку.

Я его предупредил. И он понял, что я не шучу. Я сделал шаг. Он отступил.

Тут за ним, дрожа, потея, подволакивая ноги, появился некто.

– Терри, – просипел он. – Терри Лоусон… хуй ли ты здесь делаешь, котяра?

– Спад… ебать мой хуй, вот так история. Это наша тема, старик, мы эту хату не один месяц выпасали!

Это Мерфи, Спад Мерфи, из Лейта.

– Но мы-то, типа, первые сюда пришли, – настаивал он.

Я завертел головой.

– Прости, дружище, ничего личного, но мы слишком долго пасли этот дом, чтобы рисковать делом из-за двух наркотов грёбаных. Придётся подвинуться…

– Не наркот я!... – выпалил молодой.

– Зато на пол срёшь! Грязная твать! Животное! – заорал Алек, тыкая в пятно на «харрингтоновской» куртке.

– Парень первый раз на деле, Алек, – вписался Спад.

– Надо же, никогда бы не подумал, – сказаля, качая головой. – Туто нынче с персоналом, старина?

Спад прикрыл лицо и вытер лоб рукавом куртки. Бедняга, что-то он совсем сдал.

– Нынче всё не слава богу… – Он посмотрел на меня. – Слушай, придётся как-то делиться…

Я взглянул на Алека. Мы знаем, что скоро надо будет съябывать. Хуй ли тут тусоваться. Молодой без перчаток, а у Спада дурацкие рабочие рукавицы, в которых всё равно ни фига не унесёшь. Хватит с них компакт-дисков, по пабам сливать.

– Ладно, можете взять си-ди.

– Да, у него большая фонотека. – Спад пошёл на попятный. – И ещё видео…

Я прошёлся по хате. Спад совсем опустился, тупой наркот. Голли подтусовывал с его дружком – Мэтти Кониелом. Я ему говорил, чтоб он с ними не якшался. Наркотам нельзя доверять, а уж работать с ними – ни в коем случае. Какие есть правила – всё нарушили. Начиналось всё чин чинарём, но довольно быренько всё схуебилось. Мы пошли на второй этаж, и на лестнице я догнал Спада. Да, наркотам доверять нельзя, и Спад тому живо доказательство. Чувак из их тусы кинул его и всех своих дружков. Они сбывали в Лондоне крупную партию герыча, и тот срулил со всеми бабками.

– Я слыхал, Рентон вас опрокинул, чувак. Тебя, Бегби и Больного, так мне говорили. Как так получилось?

– Ну-дык… уже пару лет прошло. С тех пор я его не видел.

– А как там остальные, Больной как?

– Он остался в Лондоне. Месяц назад приезжал проведать маму, пару раз бухали.

А мне не позвонил, сучонок. Всё равно мне Больной всегда нравился.

– Понятно. Как увидишь, передай ему наше с кисточкой. Больной – охуенный чувак. А Франко как, всё сидит?

– Ну-дык. – Видно, что Спаду не по себе от одного только упоминания этого имени.

Ну и отлично, думаю, там Франко самое место. Не знает чувак, когда лезть на рожон. Он либо завалил бы кого-нибудь, либо его мочканули, это факт. Хуже Дойла, такой чувак. Однако меня больше интересует содержимое этого дома, нежели то, что у мистера Бегби в голове. Звуковая система и усилители – произведение искусства. Телик – тоже. Семья музыкальная – в подвальной комнатушке две скрипки, труба и орган «Хэммонд» в придачу. У детишек – компьютерные игры и два новеньких велосипеда. В спальне полно ювелирнки, но стоящих – только пара вещиц. Два антикварных столика уйдут через Пизбо за город, к одному мутному скупщику. Компакты и в винил – херня, пусть забирают Спад с малым. Загонят, купят дерьма, на ложке поджарят, пустят по венам – все дела.