– Американец? – спросил таксист, когда они набирали скорость по Уолки.

– Да.

– На фестиваль приехал?

– Да.

– Прикол в том, что ты уже второй американец за ночь, которого я везу. Ни за что не догадаешься, кто был первым, – певица, Катрин Джойнер.

Франклина как будто током ударило.

– А куда, – спросил он спокойно, стараясь держать себя в руках, – ты её отвёз?

Звёзды и сигареты

К Катрин подходили всё новые и новые люди, и Терри с Джонни, старавшиеся придерживаться определённой программы, уже начинали раздражаться. Экстазиновое братство – это хорошо, но у них есть дела поважнее. Так Терри мысленно даже поблагодарил Насморка, когда тот сказал Бирреллу:

– Поехали к тебе.

– Ну, давайте, – согласился Рэю, – сейчас только…

Взглянув на Шарлин и Лизу, он на всякий случай решил подстраховаться. Рэю твёрдо решил без Шарлин никуда не уезжать. Они были готовы, а вот Катрин сперва заартачилась:

– Терри, мне так весело и хорошо!

У Терри, как всегда, нашёлся ответ:

– Отлично, но именно когда тебе весело и хорошо, и нужно выдвигаться. Потому что если дождаться, когда тебе будет фигово, то это настроение ты зацепишь с собой и в следующее место.

Катрин подумала и согласилась. Начинался вечер очень странно, но понемногу превратился в нечто потрясающее. И больше всех для этого постарался Терри, так что она с радостью пойдёт вместе с ним. Терри, в свою очередь, был немало удивлён, увидев, что две девчонки, которых он видел раньше, тоже собрались к Бирреллу. Они были с тёлкой, которую он припечатал.

Лиза посмотрела на него:

– Отлично сказано. В мамину мохнатку тыркался питбуль!

Рэб в недоумении смотрел на Лизу и Шарлин, а те надрывали животики. Терри не оставал, потом, отдышавшись, почти извиняющимися тоном сказал:

– Простите, что покрыл вашу подружку…

– Нет, это было круто, – улыбнулась Лиза, – она корова самодовольная. Она и не с нами пришла. Мы на неё случайно наткнулись, скажи Шер?

– Ну, – согласилась Шарлин. Рэб дал ей жвачку, и теперь она усиленно разрабатывала челюсти.

– Вот и здорово, – кивнул Терри, всю дорогу отлично понимая, что, если б девушки были по-настоящему задеты, об извинениях с его стороны не могло быть и речи.

Они взяли куртки и вышли на холод. Катрин не могла отвести глаз от вызванных экстазином оранжевых разводов и линий, которые оставляли в пространстве уличные фонари, и не заметила, как из такси вышел мужчина и проследовал прямо мимо них в клуб. Пройдя немного по улице, они свернули в переулок, зашли в подъезд и стали подниматься по стёршимся ступеням один пролёт за другим на последний этаж.

– Где же проклятый лифт, а, Кэт? – сказал, закашлявшись, Терри с деланным американским акцентом.

– Да, сука, беспредел, ваще, нах, – ответила Катрин, с плохим шотландский акцентом стараясь изобразить фразу, которой её научил Насморк ещё в клубе.

Так американская певица оказалась дома у Рэба Биррелла. Лиза была поражена размерами его фонотеки.

– Чудеса, – сказала она, внимательно просматривая винил и компакты, расставленные на полках.

Рэб Биррелл предпочёл не уточнять, что большая часть коллекции принадлежала не ему, а приятелю диджею, а он просто присматривал за ней, как, впрочем, и за квартирой.

– Кто чего хочет послушать?

– Кэт Джойнер! – закричал Терри, – «Настоящую любовь»!

– Нет, Терри, иди к чёрту!

Она больше никогда не пела эту песню. С Копенгагена. Она ненавидела её. Эту песню она написала вместе с ним. При этом каждая сволочь, как специально, просит спеть именно её.

Тут взмолилась Шарлин:

– Давайте только без танцевальной музыки обойдёмся, Лиз, за две недели на Ибице я совсем утанцевалась. Найди что-нибудь альтернативное, рока какого-нибудь.

– Ну, в этом вопросе я не силён, – признался Рэб.

– Современная рок-музыка – кал. Единственный, кто сейчас что-то стоящее делает, – это Бек, – вмешался Джонни.

Катрин округлила глаза.

– Бог мой, Джонни, как ты прав! Поставьте Бека, он такой умиротворяющий!

– Да, круто придумали, – согласился Терри и встал, чтобы помочь Лизе найти пластинку. Он стал копаться в куче семидюймовых синглов.

– Есть. – Он подошёл к вертушкам, поставил пластинку, и воздух наполнил знакомый по музыкальным автоматам в пабах рфф «Hi-Ho Silver Lining».

– Что это за хуйня? – спросила Лиза.

Рэб заржал, Джонни тоже.

– Бек. Джефф Бек, – сказал Терри. Подпевая.

Катрин серьёзно посмотрела на него:

– Это не тот Бек, которого мы имели в виду.

– Да… – Терри подсдулся и сел на бинбэг.

Рэб Биррелл поднялся, поставил «Let the Music Play» Шеннон. Они с Лизой и Шарлин стали пританцовывать, потом он взял Шарлин за руку и повёл её к встроенной в эркер скамейке.

Терри почувствовал себя старым и униженным. Чтобы утешиться, он принялся резать дороги кокаина на коробке из-под компакт-диска.