Слева от дороги тихо журчала река. Она была пошире той, что текла перед домом Уихара, но иногда совершенно терялась из виду, сдавленная плотной городской застройкой. Какой же был день недели? Уихара обладал обостренным чувством времени. Ему случалось неделями не выходить из дому, но он мог с точностью сказать, который сейчас час или день. Целыми сутками он просиживал у телевизора с игровой приставкой, поедая пирожные с кремом, печенье и консервированные фрукты. Уихара тяготила медлительность, с которой протекали послеполуденные часы, и он с нетерпением ждал наступления ночи. Антидепрессанты приводили его в состояние полного оцепенения, но чувство времени, несмотря ни на что, сохранялось.

Впрочем, часы было легко отслеживать и по телепрограммам: передачи шли по расписанию, в одно и то же время. Уихара иногда не понимал происходящего на экране, но всегда был готов ответить, какой вчера был день, какой недели и какого месяца. Он не мог сказать почему, он просто знал, и все.

Ближе к парку река вырывалась из объятий бетонного города и текла свободнее. По берегу стайками шныряли ребятишки, швыряя в воду палки. Глядя на эти деревяшки, можно было легко оценить скорость течения. «Время, должно быть, бежит точно так же», — подумалось Уихара. Да, время течет так же, и оно одинаково для всех. Оно одинаково как для тех избранных, кто носит в себе червя хослокатерию, так и для всех остальных. Время одинаково шло и для того, кто лежал сейчас с проломленной бейсбольной битой головой, и для того, кто шагал по набережной в поисках таинственного бомбоубежища. Оно пронизывало и тех, кто уставился в экраны своих телевизоров, и тех, кто валялся на кровати… Время было подобно речному потоку. Оно было одновременно и течением, и уносимыми им деревяшками — вот что понял Уихара, стоя на берегу чужой реки.

Площадка у входа в парк также была заставлена машинами. «Праздник, что ли, какой?.. Или воскресенье?» — удивился Уихара. В большинстве своем это были внедорожники повышенной проходимости с широченными колесами. Солнце играло на их никелированных частях и гладких поверхностях. Кое-где около машин суетились отъезжающие. Кто-то укреплял на багажнике велосипед, кто-то снимал голубой полиэтиленовый чехол…

На входе красовался огромный плакат с планом парка. Уихара заглянул в свои каракули и определил местонахождение деревообрабатывающей мастерской. На плане были обозначены уже благоустроенные зоны и зоны, еще закрытые для посещения. Ниже на картинках были представлены всевозможные хорьки, нутрии и обезьяны, обитающие здесь. Бросились в глаза краткие инструкции: «Добро пожаловать в страну отдохновения! Пожалуйста, соблюдайте правила пользования парком и веселитесь вволю! Животные и деревья — наши друзья. Не забывайте, что они тоже живые! Берегите природу — этот парк принадлежит всем. Приближаться к опасным зонам категорически запрещается!»

Уихара вскарабкался по склону, который начинался сразу же за плакатом. Когда он наконец достиг вершины холма, его взору открылась потрясающая картина. Парк лежал перед ним как на ладони. Лучи заходящего солнца золотили верхушки деревьев. Уихара это казалось настоящим чудом. Он ощутил легкое головокружение. Ему показалось, что он слышит музыку — такая обычно звучит в фильме с хорошим концом. Никогда еще его взор не охватывал такого пространства. По берегам проток, на склонах холмов повсюду виднелись многочисленные туристы и просто гуляющие. То тут, то там пестрели накидки, плащи, покрывала, скатерти… На сочной зелени газонов живописно выделялись красные, желтые и голубые палатки. Развернувшись, Уихара увидел опушку леса, который тянулся вдаль, насколько хватало глаз. Судя по всему, там и располагалось здание деревообрабатывающей мастерской.

Уихара двинулся в том направлении и скоро пропал среди разноцветных покрывал и палаток. Какой-то мужчина бросал своему сыну лет семи-восьми летающую тарелку. Рядом сидела женщина и собирала в пучок волосы на затылке. Даже издали было видно, как по ее лицу стекают капельки пота. Ребенок был одет в джинсовый костюмчик. Он отчаянно пытался схватить брошенную отцом тарелку, но каждый раз промахивался.

На красном покрывале чинно сидело целое семейство — отец, мать и сынок, — они по очереди гладили крупную длинношерстную собаку. Собака повизгивала и бросалась то к одному, то к другому. Когда она опускала голову, становился виден ее светящийся ошейник.

Напротив отдыхала другая компания. Несколько человек сидели кружком на голубом покрывале и, судя по всему, играли в слова. В середине круга помещался ведущий с покрасневшим от напряжения лицом. Размахивая жестянкой с пивом, он громким голосом выкрикивал названия растений и цветов. Но иногда он ошибался и называл какую-нибудь рыбу, и тогда вся компания разражалась громоподобным хохотом. При взгляде на этих весельчаков создавалось впечатление, что они делают это специально, чтобы привлечь к себе внимание. Уихара как раз проходил мимо, и очередной взрыв смеха заставил его подпрыгнуть от неожиданности. Ему показалось, что эта шумная компания увеличивается в объеме, словно воздушный шар. Во всяком случае, эти ребята были единственными, кто выбивался из общей гармонии.

Чуть поодаль гоняли мяч отец и сын. На мужчине была серая спортивная куртка, а мальчишка облачился в короткие штаны и ярко-красный пуловер. На мяче красовалась какая-то надпись по-английски. Когда мяч катился, она превращалась в круг, и прочитать что-нибудь было невозможно. Игроки так увлеклись, что не заметили, как мячик попал прямо в группу девушек, сидевших друг напротив друга. Барышни слушали музыку — у каждой из них был плеер с наушниками — и чуть заметно подергивались в такт мелодии. Четыре девицы были одеты в одинаковые джинсы, но в руках держали четыре разные банки с газировкой.

Мяч докатился до женщины с собачкой. Английские буквы на нем, казалось, налезали одна на другую. Женщина взяла собачку на руки и почесала ее за ушком. Сзади раздавался хохот веселой компании.

Солнце стояло уже довольно низко, и его косые лучи окрашивали траву и людей в оранжевый цвет. Уихара заметил, что в парке много собак. Их хозяева собирались в центральной его части и сбивались в небольшие группки. Среди них выделялся человек в голубой блузе — вероятно, профессиональный дрессировщик. Поверх одежды он натянул что-то типа халата из какого-то пористого материала. Дрессировщик повернулся к Уихара в профиль и что-то сказал — во рту сверкнул частокол золотых зубов.