— Ладно, что вы собираетесь предпринять? — с нажимом спросила Сильвия.

— Прямо сейчас мы едва ли можем что-то сделать, мэм,— пояснил полицейский.— Не за что зацепиться.

— Но а как же мое описание...— начал Фрэнк.

— Мы же не может разъезжать по округе и хватать всех женщин на шпильках и в белых блузках,— сказал полицейский.— Если она вернется, поставьте нас в известность. Может, это просто хулиганит какая-нибудь женская организация.

— Может быть и так,— сказал Фрэнк, когда патрульная машина отъезжала от дома.

— Хорошо бы,— отозвалась Сильвия.

— Странное событие произошло вчера вечером,— рассказал Фрэнк, пока подвозил Максвелла на работу.

Максвелл хмыкнул.

— Ага, к нам она тоже приходила,— сказал он.

— Правда? — Фрэнк посмотрел, вздрогнув, на смеющегося соседа.

— Ну да,— сказал Максвелл.— По счастью, дверь открыла моя старуха.

Фрэнк похолодел.

— Мы позвонили в полицию,— сказал он.

— Чего ради? — спросил Максвелл.— Зачем с этим бороться?

Фрэнк нахмурил брови.

— Ты хочешь сказать, что не считаешь это хулиганской выходкой какого-нибудь женского клуба?

— Черт, нет, конечно,— сказал Максвелл,— все по-настоящему.— Он принялся напевать: — Я маленькая шлюшка, Хожу от двери к двери, Хочу я быть полезной, Вы можете мне верить...

— Это что еще за ерунда? — спросил Фрэнк.

— Слышал на одном мальчишнике,— сказал Максвелл.— Мне кажется, наш город не первый, где они появились.

— Господи боже,— пробормотал Фрэнк, бледнея.

— А почему бы нет? — спросил Максвелл.— Это всего лишь вопрос времени. С чего им упускать возможность поставлять услуги на дом?

— Это же просто омерзительно,— заявил Фрэнк.

— Да какого лешего,— отозвался Максвелл.— Это просто прогресс.

Вторая явилась тем же вечером: крашеная блондинка с темными корнями волос, вырез на кофточке стремился соединиться с разрезом на юбке.

— При-вет, милый,— пропела она, когда Фрэнк открыл дверь.— Я Джени. Интересуешься?

Фрэнк одеревенел.

— Я...— проговорил он.

— Двадцать три монеты и полная свобода фантазии,— сказала Джени.

Фрэнк, дрожа, захлопнул дверь.

— Опять? — спросила Сильвия, когда он приковылял обратно в комнату.

— Угу,— промычал он.

— А ты спросил у нее адрес и телефон, чтобы мы могли сообщить в полицию?

— Я забыл,— сказал он.

— Ты же пообещал, что спросишь.— Она топнула ногой в шлепанце.

— Да-да, но я забыл.— Фрэнк сглотнул комок в горле.— Ее зовут Джени.

— Это, конечно, сильно нам поможет,— заметила Сильвия.— И что теперь будем делать?

Фрэнк покачал головой.

— Нет, это просто чудовищно,— сказала она.— Что мы подвергаемся подобному...— Она задрожала от негодования.

Фрэнк обнял ее.

— Держись,— прошептал он.

— Я заведу собаку,— сказала она.— Очень злую.

— Нет-нет,— возразил Фрэнк,— мы еще раз позвоним в полицию. Они просто поставят кого-нибудь наблюдать за домом.

Сильвия принялась плакать.

— Это просто чудовищно,— рыдала она,— все это.

— Чудовищно,— согласился он.

— Что это ты там мурлычешь? — спросила она за завтраком.

Он едва не подавился куском хлеба из цельной пшеницы.

— Ничего,— ответил он, откашливаясь.— Просто песенка, которую слышал недавно.

— А.

Она похлопала его по спине.

Он вышел из дома, его била легкая дрожь. «Просто чудовищно»,— думал он.

В то утро Сильвия купила табличку в скобяной лавке и установила ее в начале лужайки. «ДОМОГАТЬСЯ ЗАПРЕЩЕНО» — было написано на табличке. Она подчеркнула слово «домогаться». Потом подумала и подчеркнула еще раз.

— Так вы говорите, пришла прямо в дом? — переспросил агент ФБР; Фрэнк позвонил ему из конторы.

— Прямо в дом,— повторил Фрэнк,— вот так вот нагло.

— Ну и дела,— произнес агент ФБР. Он хмыкнул.

— И, несмотря на это,— сурово продолжал Фрэнк,— полиция отказалась оставить возле нашего дома засаду.

— Ясно,— сказал агент.

— Но что-то же необходимо предпринять,— заявил Фрэнк.— Это прямое посягательство на частную жизнь.

— Разумеется, это так,— согласился федерал,— и мы обязательно разберемся в этом деле, не беспокойтесь.

Повесив трубку, Фрэнк вернулся к сэндвичу с беконом и термосу пахты.

— Я маленькая...— запел он раньше, чем успел себя одернуть. Потрясенный, он вышагивал по кабинету, считая минуты, оставшиеся до конца обеденного перерыва.